Вариант "Ангола"
Шрифт:
И вдруг по нервам ударил оглушительный резкий звонок!
Дзззззыыыыынь! Дзззззыыыыынь! Дзззззыыыыынь!
Я вскочил, шваркнувшись головой в койку Вейхштейна – он спал на верхней койке – а в следующее мгновение Володя тоже ссыпался на пол.
– Что случилось? – одновременно воскликнули мы оба. И так же одновременно ответили друг другу:
– Не знаю!
В отсеках уже горел свет, слышался грохот матросских башмаков – краснофлотцы занимали места по боевому расписанию.
Натянув, наконец, кофту и штаны, вбив ноги в ботинки, я метнулся было к выходу, но Вейхштейн удержал меня:
– Погоди! От нас сейчас никакого толку – давай хоть мешать не
По внутренней связи разнеслась команда:
– Срочное погружение!
– Задраить рубочные люки!
– Принять балласт!
За стенками зашумело – вода врывалась в балластные цистерны. Лодка вздрогнула, заметно накренилась вперед, и начала погружаться. Я буквально чувствовал, как волны захлестывают рубку, лодка уходит в пучину, и с каждой секундой расстояние до поверхности растет.
– Носовые рули – 15 градусов!
– Носовые аппараты к стрельбе изготовить!
Я повернулся к Вейхштейну:
– Нас что, обнаружили?
– Да не знаю я!
У меня мурашки пробежали по спине. Немцев тут, само собой, быть просто не может – но что, если это японцы? Преподносить сюрпризы они умеют – в прошлом году они это здорово доказали, разнеся вдребезги и пополам целую военную базу в Перл-Харбор. Вдруг мы случайно напоролись на японский крейсер или эсминец, и он сейчас поставит точку в нашем коротком путешествии? Пусть мы с ними не воюем – но и не в мире живем, это уж точно. Да и станут ли они разбираться? Как же! В Африку собрались, да? За алмазами? А на дно морское не желаете? Сейчас отправят – прямым экспрессом!
Корпус начал поскрипывать: я не сразу понял, что это из-за внешнего давления. Вот бы знать, на какую глубину может погрузиться лодка…
Сердце оглушительно колотилось где-то в горле.
Внезапно лодка выровнялась. Мы не погружались, не двигались – ни вперед, ни назад.
Интересно, что происходит в лодке, когда рядом взрывается глубинная бомба?
– Отбой учебной тревоги, – сказала внутренняя связь голосом Гусарова.
Что-о?
– Ты слышал? – у Вейхштейна был ошарашенный вид. – Учебная тревога!
– Учебная, – пробормотал я. – Учебная…
И упал на кровать. Тогда я еще и понятия не имел о том, что эта тревога – лишь первая из целой серии таковых, что ждут нас на нашем долгом пути к африканским берегам…
Вновь забурлила вода – продувались балластные цистерны.
Лодка всплывала.
Александр Вершинин, борт лодки "Л-16",
1 октября 1942 года.
…Словом, во время "учебной тревоги" я едва не поседел. Кстати, потом выяснилось, что командир решил не просто проверить готовность лодки и экипажа к неожиданностям, но и отметить таким необычным образом переход линии перемены дат – по сути, в этот момент мы как бы сдвинулись на сутки назад.
Ну а в остальном переход до Датч-Харбор оказался скорее приятным, чем сложным. Во-первых, он был коротким, и занял всего неделю. Во-вторых, на лодке оказалось очень интересно – пока Вейхштейн страдал, я ее облазил всю, от машинного отделения, где работал дизель, и воздух был наполнен запахами солярки и масла, до носовых торпедных аппаратов. Осваивал морскую терминологию – учился говорить "компас" вместо "компас", и все такое. А в-третьих, ощущения того, что мы находимся в открытом океане, не было – лодки шли вдоль гряды Алеутских островов, и то один, то другой из них почти постоянно маячили на горизонте. Они поднимались из серо-зеленой воды черными уступчатыми утесами,
Над лодками почти постоянно кружили птицы. С одной стороны, это было неплохо – они напоминали, что земля недалеко, и от этого на душе становилось немного спокойнее. Но вот с другой… Через несколько дней на лодке во многих местах появились довольно заметные бело-зеленые потеки – такие же, как бывают на облюбованных птицами памятниках. Ну и происхождением своим, как нетрудно догадаться, они были обязаны все тем же самым птицам.
После памятного первого, учебного погружения по тревоге, незадолго до окончания первого этапа перехода случилось еще одно, уже совершенно не учебное. Лодка снова нырнула на глубину: как нам сказали, сигнальщиками был замечен самолет. Некоторое время лодка шла под водой, а потом, когда через зенитный перископ самолета уже не обнаружили – вернулась на поверхность. Хорошо, что я не был в тот момент на мостике, а не то пришлось бы вниз сыпаться через узкий люк по скользкой лестнице.
Вообще же я проводил наверху довольно много времени. Стоял рядом с вахтенным – особенно когда дежурил Данилов, с которым мы, можно сказать, стали приятелями. Болтали о том, о сем, рассматривали в бинокль проплывавшие на горизонте острова… Но вот во время рандеву с американским сторожевиком я был в каюте. А жаль – очень уж хотелось посмотреть, как происходит встреча с союзниками.
Я быстро вскарабкался по лесенке.
Наверху уже стояли Гусаров, боцман Новиков, Вейхштейн и вахтенный – кажется, Мартынов, торпедист. Словом, было довольно тесно, но мне место нашлось.
Примерно в кабельтове от нас параллельным курсом шел американский корабль. Низкий серый корпус, из трубы тянется прозрачный голубой дым, сразу распускаемый на тонкие, почти незаметные пряди порывами ветра. Сам корабль был довольно маленьким и каким-то несерьезным.
– Можно?
Вахтенный протянул мне бинокль, и я сразу же поднес его к глазам.
Борт американского корабля надвинулся, стали отчетливо видны орудия и палубные надстройки, а главное – матросы, разглядывавшие наши лодки: кто в бинокли, кто просто из-под ладони, козырьком приложенной ко лбу.
На "американце" замерцал ратьер, с пулеметной скоростью выдав последовательность ослепительных вспышек.
"Приветствуем русские субмарины", прочитал Гусаров. "Следуйте нашим курсом".
Капитан повернулся к вахтенному.
– Ответь им: "Приветствуем корабль союзных сил, следовать в базу готовы".
Заработал ратьер.
Через минуту "американец" немного изменил курс и двинулся к виднеющемуся на горизонте острову Амакнак.
Наконец наши лодки встали по обе стороны длинного пирса – словно две огромные рыбины решили потереться стальной шкурой о серый шершавый бетон. Рокот дизелей смолк, и только волны шелестели, облизывая пирс и корпуса лодок.