Ведун
Шрифт:
Убрав руку с его рта, отчего он снова жадно втянул в себя воздух, я наклонился над ним и посмотрел в его до паники испуганные глаза.
— Узнаешь, Виталий Сергеевич?
Дернувшись пару раз и ничего не добившись, Тарноруцкий прекратил попытки пошевелиться, вместо этого впился, стараясь этого не показывать, своими испуганными глазами в мои.
— Кто ты и что тебе нужно? — прошептал он еле слышно.
О себе, что с ним такое, не спрашивает, что вызывает уважение. Но я и так знал, что он сильная личность, только вот… не будем с выводами спешить.
— Саня Мещерский! — стянул я с лица маску, о которой забыл, хоть толку с этого, лицо то другое. — Ты вроде как похоронил меня, говорят.
—
— Сдох, говоришь? — Вот теперь у меня сомнений почти не осталось, что он и к этому руку приложил. — Поговорим…
Глава 9
Возле дома артефактора, подняв пыль, резко остановились три черных остроносых бронированных внедорожника, откуда тут же выскочил десяток хорошо вооруженных бойцов, одетых в черную форму, со скрытыми масками-балаклавами лицами. Оружием бряцать они не стали, да этого им и не нужно делать, весь их вид и повадки выдавали в них серьезных вояк.
Разошлись в разные стороны и замерли истуканами, только головой туда-сюда вертят, но и этого хватало, чтобы те, на ком их взгляд останавливался, спешили убраться как можно дальше.
Когда пыль унесло дальше по улице, из среднего внедорожника выбрались еще двое людей. Один из них ничем не отличался, кроме отсутствия маски на лице, от ранее выбравшихся из машин бойцов, вторым же был пожилой мужчина, одетый в простую, но удобную одежду. Цапыгин Сергей Андреевич, именно так звали пожилого. Отойди он в сторону от военных и, казалось бы, легко затеряется среди обычных горожан… которые его не знали в лицо. Но его знали, так что затеряться не получилось бы. Трудно не узнать одного из правителей Городецкого анклава, отвечающего за финансы. А где финансы, там и торговля, где торговля, там информация, соответственно всё это нужно охранять и защищать.
— Здесь меня подожди, сам пойду пообщаюсь, — тормознул Сергей Андреевич дернувшегося было идти вслед за ним своего более молодого спутника.
С охраной и защитой хорошо справлялся Корзун Виталий Викторович, которого сейчас и остановил Андреевич, его зять и командир одного из самых сильных и опытных отрядов анклава. Сильных не количеством, а качеством, как простых бойцов, так и магов, ни у кого больше таких людей не было. Во всяком случае на ежегодных новогодних соревнованиях они всех остальных, пусть не влегкую, но всё же делали, изредка проигрывая отдельным уникумам. Которые, спустя некоторое время, довольно часто присоединялись к их отряду, тем самым восстанавливая статус-кво сильнейших.
Корзун не стал спорить, остался возле машин со своими людьми, а Цапыгин неспеша прошествовал во двор к артефактору, который его с утра вызвонил и настоятельно попросил к нему наведаться.
Хозяин его встречал стоя на пороге.
— Здравствуй, Андреевич, — первым поздоровался Цапыгин.
— И ты здравствуй, Андреевич, — с улыбкой на лице хозяин пожал руку гостю.
Давняя их шутка с таким приветствием давно уже переросла в своеобразный ритуал, который они неуклонно соблюдали уже много лет. Правда третьего Андреевича уже не было в живых, что печалило и делало этот их ритуал несколько неполноценным.
— Ты звал, я приехал.
— Да, есть разговор, — отпуская руку, хозяин повел ею в сторону двери. — Проходи в дом, там поговорим,
Молча прошли в гостиную, где Цапыгин увидел молодого парня, сидящего в кресле. Но неожиданностью для него это не стало, знал он о нем уже кое-что.
— Ага! Вот об этом молодом человеке ты, наверное, и хотел поговорить? — пристально того рассматривая своим тяжелым взглядом, озвучил он свою догадку. — Приехал вчера с Подольским караваном,
— Да ты его знаешь, — усмехнулся Иван Андреевич, усаживаясь в кресло, после того как усадил гостя. — Саня Мещерский. — И добавил: — Вроде как покойный.
— Что? — не это ожидал услышать удивленный Цапыгин. — Ты шутишь?
Но видя, что хозяин и не думает шутить, повернулся к… Сане, которого он считал погибшим и которого действительно знал. Знал и теперь совсем не узнавал, так как этот парень был и моложе того Александра, и… да совсем другой человек, внешне ничего общего с ним не имеющий.
«Глаза! — всё же нашел он одно сходство. Серо-стальной цвет, как и упрямое их выражение были свойственны ведунам, что молодому, что покойному старому. — Неужели ты и вправду выжил, молодой волчонок?»
— Выжил, Сергей Андреевич, хоть и с трудом.
Судя по тому, как удивленно расширились глаза Цапыгина, он и сам не заметил, как последнее предложение вслух произнес.
— Ну что ж, поговорим! — Удивлялся, правда, он недолго, удобней уселся, чтобы нормально видеть и хозяина, и меня, озвучил свои мысли: — Я так понимаю, наведавшись к Виталию, ты получил неопровержимые доказательства его вины в смерти деда, потому и голову ему отрезал. Но выяснилось и еще что-то интересное, иначе меня бы вы не позвали. Итак, я слушаю!
Услышав, как именно умер Тарноруцкий, Иван Андреевич несколько ошарашенно на меня посмотрел, этого я ему не говорил. А вот всё остальное, что узнал, сразу же и выложил. Когда, вернувшись на рассвете, застал хозяина сидящим в кресле в саду, меня ожидающим.
Ну и да, узнал я много чего, в том числе и неожиданного.
Раскрутить на признание Тарноруцкого нетрудно оказалось. Он когда осознал кто именно к нему заявился, ну и то, что он парализован ниже шеи был, тоже, наверное, повлияло, короче, головой слегка двинулся. Хотя, судя по его признаниям, он уже давно с ума сошел, иначе бы ту дичь не творил. Но это всё потом выяснилось, поначалу он от меня смыться попытался, помереть хотел. Пришлось несколько раз ему сердце запускать, в сознание приводить, и снова доказывать, что я — это я, не мерещусь ему и не с того света за ним явился, а действительно живой. Вот когда он в это поверил, тогда и сломался, кукухой поехал. Тогда-то он и принялся на меня разное всякое вываливать, одновременно исповедуясь, жалуясь и предъявляя претензии всем, кому только можно, в том числе и моему покойному деду.
Сильная личность, многое на его долю выпало, многого достиг, только вот передать наследие некому. Не было у него наследника, хоть он и старался. Жена родила ему двух дочерей, пацана так и не смогла выносить. С этим он смирился. Но когда подросшие дочери, выйдя замуж, тоже дочерей родили, вот тогда он и забеспокоился. Жена умерла, на дочерей надежды никакой, больше ни в какую рожать не хотели. Вот он и начал таскать в свою постель разных всяких на всё согласных… еще пять дочерей родилось. К сегодняшним дням первые внучки подросли, и старшая «обрадовала» деда, залетела и родила правнучку.