Век невинности
Шрифт:
Одна только мысль об этом раздражала его, и он снова отложил в сторону нож и вилку. На его лице, изрезанном глубокой сетью морщин, выступили красные пятна.
«Но ведь нет никакой необходимости в том, чтобы ты ехал на эту встречу! — заметила его супруга с невинным выражением на лице, которое давно превратилось в некое подобие маски. — Я знаю, кому еще можно отослать приглашение на Беливью-авеню. А сама я заеду к ним в половине четвертого и побуду немного для приличия, — чтобы бедная Эми не подумала, что мы пренебрегаем их обществом».
Миссис Велланд с сомнением взглянула на свою дочь
«Если у Ньюлэнда уже есть какие-нибудь планы на завтра, вы с Мэй вполне могли бы покататься на пони. Возьмите новое коричневое седло!»
Для семьи Велландов было принципиально, чтобы каждый ее член имел какие-нибудь «планы» на следующий день, и чтобы каждый его час был расписан. Возможность просто «убить время», которой не преминул бы воспользоваться любой меланхолик (в особенности, если ему и дела не было до виста и светской болтовни), полностью ею отвергалась; пустая трата времени вызвала в миссис Велланд такое же отвращение, какое вызывает список безработных у филантропа.
Другой принцип Велландов заключался в том, что они старались, по возможности, не нарушать планов молодоженов. А в данном, экстренном случае на независимость Мэй покушались в связи с острой потребностью мистера Велланда осуществить привычный выезд и отсутствием свободного времени у миссис Велланд.
«Конечно, я поеду с папой, а Ньюлэнд найдет, чем себя занять», — произнесла Мэй тоном, не оставлявшим ее мужу никакого права выбора. Миссис Велланд особенно угнетало отсутствие инициативы у своего зятя. У него никогда не было определенных планов на день грядущий.
Уже несколько раз за те две недели, пока Ньюлэнд жил под крышей их дома, он отвечал на ее вопросы о том, как он собирается провести свой день и какие у него планы весьма философски.
«Если я не буду думать о том, как провести мой день, возможно, он не проведет меня,» — говорил он; а однажды, когда миссис Велланд и Мэй отправились с визитами к своим соседям, он ушел на берег и пролежал там несколько часов под скалой, о чем откровенно признался им обеим после того, как все снова собрались дома.
«Ньюлэнд никогда ничего не планирует заранее», — отважилась как-то миссис Велланд пожаловаться своей дочери; а та ответила ей просто:
«Ты права! Но это не имеет значения, потому что когда ему нечем себя занять, он открывает книгу и читает».
«Совсем как его отец!» — молвила миссис Велланд и на этом разговор о праздности Ньюлэнда был прекращен, ибо стало ясно, что это у него — наследственность.
И тем не менее, Мэй беспокоила мысль о том, чем Ньюлэнд займет себя в день приема у Силлертонов, который был уже не за горами. То ей приходило в голову отправить его на теннисный матч к Чиверсам, то попросить у Бьюфорта катер для него на время ее вынужденного отсутствия.
«Я вернусь к шести, дорогой. Ты же знаешь, что папа должен быть дома к этому времени!»
И она не успокоилась до тех пор, пока Ачер не заверил ее, что скучать ему не придется, так как он собирается поездить по округе и присмотреть на конном заводе или какой-нибудь ферме еще одну лошадь для ее кареты. Они уже давно подумывали об этом, и это предложение выглядело настолько уместным, что Мэй торжествующе взглянула на мать, как бы мысленно говоря ей:
Идея «поездить по округе» в поисках лошади для кареты пришла Ачеру в голову в тот самый день, когда впервые зашла речь о приглашении Эмерсона Силлертона и его супруги; но молодой человек никому не рассказывал заранее о своем плане, словно хотел совершить нечто запретное, от чего его могли отговорить. Однако, он уже успел обо всем позаботиться, и подготовил к выезду старые дрожки, которые все еще были в отличном состоянии и позволяли развивать скороcть около восемнадцати миль в час по хорошим дорогам.
В два часа, покончив с ланчем, он вскочил в легкий экипаж и отправился в путь.
День выдался погожий. Морской бриз гнал с севера белые пушистые облачка, между которыми виднелось ультрамариновое небо. Внизу мерно катило свои волны темно-синее море. Беливью-авеню в это время дня пустовало. Высадив молодого кучера на углу Милл-стрит, Ачер повернул на Олдбич-роуд и проехал по Истман-бич.
Его охватила беспричинная радость как когда-то, перед началом школьных каникул, когда он срывался с уроков и мчался в неизвестное. Пустив лошадей рысью, он намеревался добраться до конного завода в Парадайз-Роке к трем часам. И тогда, если бы ему удалось достаточно быстро отыскать подходящую лошадь и попробовать ее в деле, у него в запасе осталось бы еще целых четыре «золотых» часа!
Когда ему стало известно, что Силлертоны устраивают «пати», в его голове промелькнула мысль о том, что маркиза Мэнсон, разумеется, не пропустит это событие и отправится на прием вместе с дамами Блэнкер, а графиня Оленская, скорее всего, соберется навестить бабушку. Во всяком случае, на ферме у Блэнкеров вряд ли кто-нибудь будет, и он сможет удовлетворить свое любопытство и все там осмотреть. Он поехал туда вовсе не за тем, чтобы повидаться еще раз с графиней Оленской (молодой человек даже не был уверен, что ему этого хочется!). Но он все вспоминал одинокую фигуру, стоявшую в беседке у воды, и ему безотчетно хотелось увидеть дом, в котором она живет, и представить ее себе снова — в домашней обстановке. Это наваждение длилось денно и нощно и не отступало, как навязчивая идея безнадежно больного, умоляющего принести ему любимые лакомства, чей вкус он давно забыл.
Он и не помышлял о том, к чему может привести этот его порыв, так как не ожидал, что может застать мадам Оленскую дома, услышать ее голос, заговорить с ней. Просто Ачер думал, что если ему удастся увидеть землю, по которой ступают ее маленькие ножки, море, омывающее эту землю и небо над домом, в котором она живет, — остальная часть мира перестанет казаться ему пустыней.
По прибытии на конный завод, едва взглянув на лошадь, выставленную на продажу, Ачер понял, что она им не подойдет. Тем не менее, он не спеша осмотрел ее, чтобы доказать самому себе, что торопиться ему некуда. Но в три часа он уже снова сидел в дрожках. Натянув поводья, Ачер направил рысаков в сторону проселочной дороги, ведущей в Портсмоут. Ветер стих, и легкая дымка на горизонте свидетельствовала о том, что к моменту начала отлива на Саконнет ляжет туман. Но все окрестные поля и леса были залиты золотым светом.