Воробьиная сила
Шрифт:
Ксандаш и Хартан являлись моими верными боевыми друзьями, с ними я преодолел множество испытаний и был в них столь же уверен, как и в самом себе. Каждый член нашего отряда носил на шее Связь Сердец и чувствовал друг друга, что превращало наш отряд практически в единый организм. И достигнуть подобного без помощи Фаолонде ни за что бы не получилось.
— Спасибо, — солнечно улыбнулась Незель, почувствовав мою искренность. — Мой повелитель ценит это так же, как ценю я.
Мы вышли во двор, где я не торопясь подошёл к арке врат. Последний раз окинув взглядом фруктовые деревья, цветущие клумбы и шпили замка, вздымающиеся прямо в небо, я приказал управляющей системе
Ксандаш вышел вперёд, поставил на землю два массивных цилиндра, один из которых немедленно активировал. Не дожидаясь, пока кружащиеся в глубинах артефакта искры соберутся в столб яркого огня, я, воспользовавшись магией двух связанных со мной женщин, создал ещё один портал. Убедившись, что разрезавший воздух овал ведёт в портальный зал Цитадели, я затаил дыхание и шагнул вперёд. Чувства моих спутников, доносящиеся через реликвии Фаолонде, варьировались от опасения до предвкушения, лишь один Тааг транслировал холодное машинное спокойствие. Все быстро пробежали за мной внутрь, и я поспешно закрыл врата, зная, что всего лишь через несколько секунд сработавший артефакт устроит на месте нашего отправления пространственную бурю, делающую чтение портального следа невозможным. Конечно, эта мера могла принести плоды лишь при идеальном завершении миссии — ведь прикрыть сработавший Последний Шанс мы ничем не могли. Но возможность плохого исхода никогда не являлась поводом проявить небрежность.
Быстро осмотревшись, я подошёл к портальной арке и приложил ладонь к управляющему артефакту. И к моей огромной радости, Цитадель откликнулась, ответив на мой запрос. Из рапорта, который возник передо мной в воздухе, следовало, что хозяин этого места до сих пор не возвратился.
И только сейчас до меня окончательно дошло — я снова в Цитадели, а моя богиня, моя любовь и госпожа Ирулин находится всего лишь несколькими этажами выше!
?????
? «Йайн, — фыркнул я» — это не придумка Ули, а вполне употребляемое слово. Jein (реже jain) = ja + nein. Используется полушутливо, когда нельзя дать однозначный ответ «да, но с оговорками» или же «возможно».
Глава 19
Дом родной
Возвращение в Цитадель будило у меня совершенно странные и противоречивые чувства. В этом месте я провёл больше сорока лет, долгое время был тут практически единственным обитателем, по крайней мере среди живых. И тогда я был счастлив — пусть лишь счастьем блаженного идиота, с мозгами, промытыми магическим вариантом лоботомии. Даже когда я познакомился с госпожой Ирулин, когда обрёл себя и осознал своё положение, та моя часть в Цитадели ни разу так и не побывала, получая все впечатления из воспоминаний другой половины.
Для меня-Ульриха это место являлось символом зла и рабства, мне-Низу оно было домом полным счастья и смысла. И, несмотря на реинтеграцию моей личности в единое целое, кое-какая двойственность всё-таки осталось.
На ум пришло удачное сравнение, и мне захотелось засмеяться. Четыре головы повернулись ко мне, в их чувствах я слышал недоумение по поводу столь неуместного веселья.
— Мне пришло в голову, — тихо пояснил я, — что для меня-Нриза это место являлось таким же Царством моего божества Эгора ауф Каапо, как мир снов — Царством богини меня-Ульриха. И на самом деле тогда мы отличались
— Я смогла подружиться с Нризом, — возразила мне Кенира, — но полюбила я именно Ульриха. Того Ульриха, который получился из слияния их двоих.
Мы подошли к дверям портального зала, и они сами по себе распахнулись. Моё новое зрение увидело очень тонкое плетение запроса, скользнувшее по нашим аурам, вспышки маркеров опознания и пульсацию артефактов привода двери. Пока дверь полностью не ушла в сторону, я понял, что до сих пор задерживал дыхание — казалось, что вот-вот будет объявлена тревога: на нас обрушится поток чар оборонных систем, а из коридоров хлынут серий Тааг и Ирвиз. Я неспешным шагом шёл вперёд, рядом со мной семенил Тааг-18, и мне казалось, что я вновь вернулся назад, в ту старую жизнь. Кенира нарушила построение, подошла поближе, взяла за руку и сжала ладонь — я одарил её взглядом полном благодарности и любви. Чтобы не вызывать подозрений, двигались мы неспешно, но неумолимо. Я вёл свой отряд по коридорам, проходил через галереи и залы, а один раз даже завёл в шахту лифта.
Если и можно было найти идеальное место для ловушки, так это тут. Поэтому, когда за нами не захлопнулись тяжёлые переборки, чтобы запереть в ограниченном пространстве, не ударили боевые чары, потоки радиации или облака ядовитого газа, у меня снова появилась надежда, что миссия увенчается успехом.
Выйдя из лифта, который выпустил нас точно так же безо всяких проблем, я повёл команду по просторной застеклённой галерее. Несмотря на то, что мы провели в точной копии этого места не один субъективный год тренировок, от членов команды шёл поток недоверчивого благоговения. Там вдалеке за стеной неразрушимого стекла летали башенки оборонных систем, а дальше плотную стену облаков пронзали разряды молний. Я остановился и тоже затаил дыхание — сколь бы знакомым ни было это зрелище, оно вызывало тот же восторг, что и сорок лет назад.
После небольшой паузы мы направились дальше, на этот раз опускаясь вниз. По дороге нам встретилось пара Таагов, казавшихся по сравнению с Таагом-18 какими-то недокормленными, а один раз проползло змееобразное тело голема Оолин. Я прекрасно понимал, что големы являются частями Цитадели, только автономными, но всё равно казалось, что сейчас они опознают в нас врагов, поднимут тревогу, попытаются напасть и уничтожить ценой своих механических жизней. Однако ничего так и не произошло — имеющиеся доступы делали нас практически невидимками.
Возле большой двустворчатой двери, ведущей в алтарный зал с богиней, нам пришлось остановиться — массивные створки автоматически не распахнулись. Пусть я знал, что так и должно быть, ведь этот проход всегда приходилось открывать и раньше, но такая задержка тоже показалась тревожным знаком.
Присутствие госпожи ощущалось настолько сильно, она была так рядом, что я едва удержался, чтобы не выломать дверь и не броситься вперёд. Вместо этого я глубоко вдохнул и выдохнул, приложил руку к пластине возле двери, дождался появления запроса и подал в ответ свою элир.
Как и два года раньше, дверь открылась, и мне пришлось сдерживаться, чтобы не побежать к огромной плите, расчерченной светящимися линиями, на которой висела моя возлюбленная госпожа.
Даже сейчас, когда её руки, ноги и крылья притягивали к плите металлические полосы, когда под груди входили светящиеся трубки, ещё одна заходила прямо в рот, а острые кристаллические шипы пронзали ладони и щиколотки, она была прекрасна. Я почувствовал, как моё сердце сжалось от боли — видеть страдания своей возлюбленной богини было просто невыносимо.