Восьмая жена Синей Бороды
Шрифт:
Тетушка устало покачала головой. Ей надоело объяснять очевидные вещи.
— Эниана, не стоит терять время. Надевай платье.
— А позавтракать хотя бы можно?
— Нет. Иначе тебя укачает в дороге.
Маргарет взглядом указала на платье, которое девочка все еще мяла в руках, и Энни пришлось напялить его.
— Ну вот! Какая же ты красавица! Полюбуйся! — Маргарет подвела Энни к зеркалу во весь рост и встала за ее спиной, улыбаясь.
Ничего красивого Энни в отражении не увидела. Платье еще больше подчеркнуло ее худобу. Ткань на рукавах растянулась
— Нравится? — поинтересовалась Маргарет. — Тебе очень идет. Даже подшивать ничего не надо.
Маргарет подхватила Энни под локоть, будто хотела полностью контролировать каждое ее движение. А надежда Энни на спасение таяла как воск.
Тит и Оливер уже спускали сундук четы де Дамери по лестнице.
Маргарет отпустила локоть Энни, но лишь для того, чтобы вцепиться в ее ладонь ледяными пальцами.
Ханна, отец, Катарина, Леонард и Хромоножка стояли на крыльце. Энни искала глазами Жана, но его нигде не было.
Энни рванула к отцу. Цепкие пальцы Маргарет разжались. Отец сгреб ее в объятья.
— Я буду скучать по тебе, доченька. Это ради тебя. Ты сама все поймешь, когда станешь старше.
Не успел отец отпустить ее, как Ханна смяла ее своими ручищами, прижимая к грязному, пропахшему жиром и луком фартуку.
— Девочка моя, не позволяй никому сломать себя, — горячо зашептала она на ухо.
— Хватит уже, — рявкнула Маргарет. — Дождь начинается. Я не хочу, чтобы мы увязли на дороге.
И снова длинные, как паучьи лапки, пальцы вцепились в плечо Энни, притягивая девочку.
Энни осмотрела весь двор в поисках обещанного знака от Жана. Может, он его подавал, да она не заметила.
— Шевелись. Ты еле волочешь ноги, — прошипела Маргарет, и ее острые пальцы буквально впились в кожу девочки.
Вот уже кучер распахнул дверь кареты, а Леонард и Катарина забрались внутрь. Еще миг и Маргарет затолкает Энни в повозку.
Но тут о дверцу что-то стукнулось. По стеклу медленно оплывала грязевая лепешка. Не успела тетушка удивиться, как следующая щедрая порция грязи попала ей прямо в лицо. Маргарет вскрикнула и принялась протирать глаза.
Как только Энни почувствовала, что ее никто не держит, тут же припустила прочь со двора. Оглянувшись, она увидела, что ошеломленные провожающие озираются по сторонам, пытаясь вычислить таинственного стрелка.
Опомнившись, Маргарет завопила:
— Эниана! Держите ее!
Энни задрала платье, чтоб не мешало бежать, и улепетывала со всех ног. За ней гнались Леонард, Тит и Оливер. Леонард грозил тростью и что-то кричал Энни. Ветер свистел в ее ушах, потому до нее доносились только отдельные звуки.
Оторвавшись на значительное расстояние, Энни укоротила платье, безжалостно оторвав большую часть подола. Ткань была настолько поношенной и хлипкой, что с треском рвалась от малейшего усилия.
Воспользовавшись передышкой, Энни посмотрела на преследователей и с долей злорадства отметила, что Леонард уже сошел с дистанции. Он стоял согнувшись и опершись руками на полусогнутые колени. Оливер
Дорога нырнула в небольшую рощицу. Дальше она протянется между чередой пологих холмов до деревушки Руан. В Руане Энни никого не знала, поэтому она решила сойти с дороги и неприметными тропками добежать до ольстенских полей. Хлеба уже давно сжали, солому стащили в высокие стога, да так и не развезли по подворьям.
Скрывшись за деревьями, Энни осторожно выглянула, чтобы проверить, гонятся ли за ней. Оливер и Тит шли прогулочным шагом, переговариваясь и смеясь. Потеряв где-то Леонарда, они совсем забыли об Энни.
Добравшись до поля, Энни выбрала стог подальше от опушки рощи и, вырыв в нем нору, свернулась в ней клубком как маленький зверек. Она дала себе обещание не засыпать, чтобы ее не застигли врасплох. Если отец поднимет на поиски деревенских, то они ее рано или поздно здесь обнаружат. Поэтому нужно быть начеку, и при малейшем подозрительном шуме менять укрытие или бежать. Мелкий накрапывающий дождик и умиротворяющее мычание коров, доносящееся с пастбищ, сделали свое дело. Веки Энни стали тяжелыми. Она погружалась в сон и с трудом из него выныривала. Обводила мутным взглядом пространство и опять засыпала.
Каким-то шестым чувством она почувствовала, что кто-то здесь есть. Вот только заставить себя открыть глаза она так и не смогла, до тех пор, пока к ее руке кто-то не прикоснулся. Она вздрогнула, сквозь сон ей показалось, что ее тело несется куда-то в пропасть. И когда она, распахнув глаза, в сумерках увидела лицо своего отца, то слабо улыбнулась.
— Нашел?
— Я почувствовал, где ты.
— Ты отведешь меня к ним?
— Нет. Они уехали. Чтобы оформить опеку им достаточно моего согласия и завещания. В ближайшее время они заедут к стряпчему, а за тобой пошлют, когда закончится сезон дождей.
— Ты точно уверен, что мне с тетушкой Маргарет будет лучше? Она хотела отрубить руку! Ребенку! Вряд ли она сможет научить меня чему-то хорошему.
— В монастыре бы тебя научили.
— Ты знал, что она на самом деле так хочет поступить?
— Да, мы обсуждали и этот вариант. Немного смирения тебе не помешает. Иначе не получится устроить твою судьбу. Я же не вечен.
— Не надо ничего устраивать. Я не хочу покидать Ольстен. Мне хорошо здесь.
— Ты просто не видела другой жизни, и тебе не с чем сравнивать.
— И не хочу. У меня есть ты, наше поместье, старушка Ханна, Жан, Грачик. Этого вполне хватает, чтобы чувствовать себя счастливой.
Граф де Рени ничего не ответил, просто прижал дочку к груди и погладил по растрепанным волосам.
Глава 4
Энни не стала показывать завещание отцу. Во-первых, тогда ей пришлось бы рассказать, каким образом оно к ней попало. А во-вторых, что если отец, желая обеспечить ей безбедную жизнь, начнет подыскивать ей жениха. С такими денжищами она становилась завидной невестой. И даже ее дурное, по словам тетушки Маргарет, воспитание не убережет Энни от замужества.