Возмездие
Шрифт:
— Но ведь мы знали об их наступлении. Ждали его…
— Мы ждали, — Вольф выключил музыку, — на юге, а они ударили в центре, в обход укрепленной зоны, через болота… Наши резервы увязли на юге. Дороги взорваны партизанами и отрядом Млынского. Он провел нас, как школьников, Занге, и ты упустил его…
— Я сделал все, — устало произнес Занге, — все, что только в человеческих силах…
— Меня вызывает рейхсфюрер Гиммлер, — сказал, поднимаясь,
Отрад полковника Млынского глухими лесными проселками вышел к государственной границе. На случайно уцелевшем пограничном столбе был прибит металлический щит с надписью по-немецки: «Берлин — 653 км».
Отряд с развернутым знаменем был выстроен на поляне. Млынский с только что полученным орденом Ленина и другими наградами на груди медленно шел вдоль строя, вглядываясь в лица бойцов. Чуть приотстав от него, шел комиссар Алиев.
В строю стояли Ерофеев, Полищук, Бондаренко, Бейсамбаев, Ирина Петровна, Хват, Сокирко, Мгеладзе…
Немного в стороне отдельной группой стояли те, кто оставался: дед Матвей с орденом Красной Звезды, на который он. невольно косился; рядом — Алеша с медалью «За отвагу», Маша и Наташа, в накинутой на плечи шинели, смотревшая только на своего Семена. Здесь же был провожавший отряд секретарь обкома Семиренко.
Млынский остановился около них и, грустно улыбнувшись, сказал:
— Ну вот… Пришло время прощаться… Наташа, желаю тебе сына, такого же верного и смелого, как твой Бондаренко. А дочка будет — невеста Мишутке… Сватать приеду. Ну вот… слезы… А помнишь, мичман Вакуленчук говорил: «Храбрый ты парень, Наташа»?
— Помню… Все помню… До свиданья, Иван Петрович…
Млынский молча Смотрел на деда Матвея, который с трудом держался, кусая губы. Наконец дед произнес:
— Пусть хранит тебя бог, Иван Петрович, хотя ты в него и не веришь…
— Может, с нами пойдешь, Матвей Егорович? Не передумал? — спросил его Млынский.
— Нету времени у меня ходить по гостям, дома эвон сколько дел… Ты иди, не сомневайся, мы, как на фронте, не подведем, верно, Алешка?
— Ты уж дождись меня, дед, — сказал, обнимая старика, Млынский.
— Постараюсь…
Семиренко снял свою саблю и, поцеловав, протянул ее Млынскому.
— Вот… Возьми. Мне она теперь не понадобится…
— Ты что, Николай Васильевич?
— Если бы Григорий Иванович Котовский знал, в какие руки я ее передаю, он бы одобрил. Возьми.
— Вот это подарок! Спасибо, сохраню. Дай-ка я тебя поцелую, дружище…
Они обнялись и троекратно поцеловались.
Следом за Млынским со всеми прощался Алиев…
— Удачи вам, комиссар, — пожелал Семиренко.
Млынский вышел на середину строя.
— Товарищи! — Он поправил непривычную для него саблю. — Ставка Верховного Главнокомандующего поручила нам особо важное задание. Выполнять его будем на территории сопредельных нам государств. Мы идем к полякам, чехам и словакам как братья. Мы идем помочь им скинуть ярмо фашизма. Помните: вы бойцы регулярной Красной Армии! С честью несите это гордое звание! Мы уходим, и вместе с нами, в наших сердцах идут наши дорогие товарищи, павшие за наше правое дело!.. Смерть фашизму! Свободу народам! Вот наше знамя!..
Млынский и Алиев стоят перед отрядом. Млынский посмотрел на Бондаренко и, улыбнувшись, сказал:
— Ладно, Бондаренко, выйди из строя…
Бойцы засмеялись дружно и весело.
Бондаренко и Наташа кинулись друг к другу, замерли в крепком объятии…
Млынский встретился взглядом с Ириной Петровной, она улыбнулась ему.
— Отряд, смирно! — весело скомандовал Млынский. — Напра-аво! С песней шагом марш!
Отряд зашагал, и взвился над строем звонкий голос запевалы. Бойцы проходили мимо Семиренко и деда Матвея. Дед, как и Семиренко, приложил руку к козырьку фуражки, словно принимая последний парад.
Млынский оглянулся: Бондаренко с трудом отстранил от себя Наташу и побежал вдогонку за отрядом. Около пограничного столба из строя вышел сержант Ерофеев, озорно улыбнулся, подкручивая усы, достал из кармана мел и поперек щита «Берлин — 653 км» написал: «Ни хрена, дойдем!»
Отряд уходил за границу, унося с собой лихую солдатскую песню.
ФРОНТ В ТЫЛУ ВРАГА
Часть первая
Хроникальные кадры бомбардировок Лондона ракетными снарядами Фау. Разрушенные кварталы, убитые и раненые женщины и дети; госпитали, переполненные жертвами варварских бомбардировок… Пожары в городе и в лондонском порту… Люди в форме осматривают искореженные обломки ракет…