Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Голос у него оставался тем же, обычным. Может быть, только взгляд, спрятанный подо лбом, стал чуточку более хмурым. И этот взгляд заставил Вукашина быть решительным.

— Нет, господин Пашич. С молодостью и временем все обстоит как раз наоборот. У нас нет ни минуты времени. Ни одного дня мы не можем больше жить по-вашему, по-стариковски. У Сербии нет времени останавливаться где придется и блуждать в потемках. Сейчас двадцатый век. Электричество и моторы уже открыты. Наука овладела миром. Европа давно устремилась вперед. А где наше будущее? Чем заняты мы?

Пашич пожал плечами, словно выражая свое искреннее и равнодушное незнание. Еще при первой встрече Вукашин заметил, что, когда перед ним высказывают принципы и идеи, старик пожимает плечами, хмурит

брови, притворяясь незнающим и растерянным. Поэтому сейчас, повысив голос, Вукашин шел напролом, повторяя вопрос:

— Чем заняты мы? Мы ратуем за династии и душим друг друга за власть. С властью мы связали свою судьбу. Для нас не хороша только та власть, которая не наша. Вот до чего возвысился наш моральный уровень. Власть — наше проклятие.

— И что случается потом, молодые господа?

— Потом мы идем по вашему следу, мы боремся за кассы и чиновничьи классы. И тут конец нашим знаниям. Сербия становится государством неспособных чиновников и способных растратчиков. В то время как в Европе думают и созидают.

— Да, я слышу. О Европе разное говорят. И я вижу, что делается и подразумевается всякое. Кто доживет, увидит. Но кому ведомо, у кого что варится? О таком, Вукашин, счастье и о будущем гадают со времен Евиного яблока. Кто глупей придумает, тот и пророк погромче. Кто сильней пострадает, тот и святой покрупнее. Полный календарь святых да пророков. Как здоровье Ачима?

Он и тогда не упустил случая осведомиться о здоровье Ачима — будто они ближайшие друзья, будто не он изгнал его из Главного комитета радикальной партии; будто не он натравил сына на отца. Вукашин справился с собой, хотя ему понравились слова о святых и пророках; он даже улыбнулся.

— У меня не будет ни случая, ни повода передать ему ваши искренние приветствия.

Но Пашич и тогда не услышал иронии. И оскорбления. Он даже брани не слышал. Он слышал только то, что ему было полезно слышать. И когда Вукашин сказал, надевая шляпу: «Мне хотелось бы, чтоб вы были уверены: мои личные счеты с вами никогда не повлияют на мою политическую программу», — голос его дрогнул. Пускай. Пускай и из-за тех слов, которые произнес в ответ Пашич после долгого, медленного поглаживания бороды, после молчания, которое скорее походило на раздумье:

— Это тебе, сынок, самому с собой решать. Когда прижмет. Будет у тебя время подумать как следует. А я скажу тебе кое-что, чего я не знал в твои годы.

— Могу вам заранее сказать: то, чего вы не знали в мои годы, имело бы для меня какое-либо значение лишь в том случае, если б вы и сейчас думали так, как думали, будучи молодым.

Пашич не повел и бровью. Пальцы его поглаживали бороду. Он начал свой рассказ о Бакунине и старике:

— Был я студентом в Цюрихе, и вот сели мы однажды с Бакуниным, каждую ночь так сидели, и загремел он о революции и переустройстве мира. А мы смотрели на него, как котята на молоко. Потом голова гудела, не уснуть до рассвета…

— Я слышал эту историю. Простите, мне пора.

— Погоди минутку. Тебе надо это послушать. И вот пристроился у нас за спиной какой-то старичок и слушает. Бакунин подозревал в нем шпиона и много раз прогонял его от стола. Бедняга Михаил в каждом, кто молчал или сидел у него за спиной, видел соглядатая.

Вукашин опять прервал его, чтобы все поставить на место: конец такого рода рассказам, конец каким бы то ни было историям. Если до этого рассказа, помимо морального и политического сопротивления, нетерпения, желания отомстить за Ачима, он ощущал смутный страх перед этой могучей бородой, перед этим смиренным и тихим, загадочным, упрятанным в себя противником, который наиболее опасен именно потому, что все убеждены, будто он обессилен, и удар которого невозможно предвидеть, его кулак неожиданно превращается в ласкающую длань, а эта ласкающая длань сжимается в кулак; если до рассказа о старце и Бакунине он подавлял в себе сопротивление, то теперь он ощутил, как растет у него в душе уверенность в себе. В эту минуту — а такое не забывается — он стал еще более уверенным в своих идеях

и своей позиции. Борода за столом отдалялась и темнела, письменный стол уменьшался и тонул, отодвигался к стенам этой грязной вытянутой комнаты с гнилым неровным полом.

— И мы продолжали слушать громыханье Бакунина, а старичок подходит к нам и говорит: «Послушайте, юные господа, я слушаю вас более пятидесяти ночей». — «Тебе удалось досчитать до пятидесяти, сбир, крыса поганая!» — разъярился Бакунин, но старичок продолжал: «Так вот, коли вы настоящие революционеры, позвольте сказать вам несколько слов». Бакунин было уже встал, собираясь опять вынести старичка на улицу, но замер и остался стоять, а у нас всех — ушки на макушке. «Всё, что вы желаете народу и человечеству, мне нравится. Я восхищаюсь вашим умом и благородством. Только не нравится мне эта ваша революция». — «Гляди, какой мудрец, — воскликнул Бакунин, — нравятся ему цели революции и только сама революция не по душе. Чепуха!» — «Позвольте, юные господа, позвольте…»

— Я предвижу, господин Пашич, что мудрый старец сказал вздорному Бакунину. Но это ваше сравнение для нас обоих неуместно. И я не бунтарь, и вы не мудрец.

Однако Пашич не прервал свой рассказ.

— «Я должен вам сказать правду, господа, — говорит нам старичок. — Вы благородные и умные юноши и вам надо это знать. Революция мне не нравится не потому, что она разрушает дворцы и проливает кровь, убивает. Люди гибнут и дохнут с тех пор, как мир существует. По земле непрерывно течет кровь и дерьмо. Сколько было в истории бессмысленных войн! Сколько величественных храмов разрушено во имя иного бога! Зачем нам жалеть дворцы аристократов? Половина рожденных на этой земле уничтожена во имя предрассудков. Я уж не говорю о том, сколько взрослых и детей погублено во имя Христа и Мухаммеда». — «Слушайте его, братья! — в яростном восторге завопил Бакунин. — Этот старик, этот убогий бедняк — наш подлинный враг. Слушайте его!» И что-то еще на своем языке кричал Михаил Александрович, но старик не испугался, в свою очередь повысив голос: «Революция мне не нравится, молодые господа, оттого, что она перетряхивает и то, что время, творец более долговечный, чем мы все и все нас окружающее, создало и поставило на свое место, где оно и стоит. Представьте себе, что было бы с землею, если б некая сила начала менять течение рек и перемещать горы, расставляя их по-своему. Представьте это себе и хорошенько задумайтесь, юные господа», — воскликнул старик, угрожая перстом.

И тут, когда в знакомом уже рассказе Бакунин хлопает по плечу Пашича, Вукашин с улыбкой в последний раз прервал его:

— Признайтесь, вам льстит иметь плечо, по которому вас похлопал пророк анархии?

— Признаюсь, Вукашин. И мне приятно это.

— Верю. С таким плечом легче падать ниц перед князьями.

Пашич не моргнул глазом. Все так же спокойно, ровным голосом он продолжал передавать разговор Бакунина и старца.

— Спасибо вам за политическую басню, которую вы очень хорошо прочитали. И я стану пересказывать ее другим. Однако мне жаль, что даже после Бакунина и этого вашего мудрого старичка я не могу поверить в некоторые истины. Предпочитаю заблуждения и ошибки. Но без компромиссов.

— Послушай меня, Вукашин. Я очень боюсь людей, которые не хотят компромиссов и согласия между людьми. Мне неприятно вершить дела народные и политические с фанатиками и прочими горячими головами. Пусть те, что избегают компромиссов и соглашений, делают телеги, бочки, куют железо. Если умеют, пусть слагают стихи. Только пусть держатся подальше от меня и от того места, где пекутся о судьбах народа и государства. Те, кто все могут и больше всего хотят. Пусть они подальше от меня живут.

Он дважды повторил совершенно спокойным тоном: «Пусть они подальше живут», пристально глядя на Вукашина и сложив руки под бородой. И тогда, наверное выведенный из себя скорее спокойствием этих длинных белых ладоней, нежели произнесенными словами, он проявил хоть и мгновенное, но ненужное волнение, а затем вновь обрел то чувство превосходства, с которым вошел в кабинет.

Поделиться:
Популярные книги

Кротовский, вы сдурели

Парсиев Дмитрий
4. РОС: Изнанка Империи
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
рпг
5.00
рейтинг книги
Кротовский, вы сдурели

Развод с генералом драконов

Солт Елена
Фантастика:
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Развод с генералом драконов

Хозяйка лавандовой долины

Скор Элен
2. Хозяйка своей судьбы
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.25
рейтинг книги
Хозяйка лавандовой долины

Идеальный мир для Лекаря 12

Сапфир Олег
12. Лекарь
Фантастика:
боевая фантастика
юмористическая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 12

Курсант: назад в СССР 2

Дамиров Рафаэль
2. Курсант
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
6.33
рейтинг книги
Курсант: назад в СССР 2

Невеста снежного демона

Ардова Алиса
Зимний бал в академии
Фантастика:
фэнтези
6.80
рейтинг книги
Невеста снежного демона

Я – Стрела. Трилогия

Суббота Светлана
Я - Стрела
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
эро литература
6.82
рейтинг книги
Я – Стрела. Трилогия

Двойник Короля

Скабер Артемий
1. Двойник Короля
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Двойник Короля

Запасная дочь

Зика Натаэль
Фантастика:
фэнтези
6.40
рейтинг книги
Запасная дочь

Фиктивный брак

Завгородняя Анна Александровна
Фантастика:
фэнтези
6.71
рейтинг книги
Фиктивный брак

Полное собрание сочинений в одной книге

Зощенко Михаил Михайлович
Проза:
классическая проза
русская классическая проза
советская классическая проза
6.25
рейтинг книги
Полное собрание сочинений в одной книге

Архил...? 4

Кожевников Павел
4. Архил...?
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.50
рейтинг книги
Архил...? 4

На границе империй. Том 9. Часть 4

INDIGO
17. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
На границе империй. Том 9. Часть 4

Господин следователь

Шалашов Евгений Васильевич
1. Господин следователь
Детективы:
исторические детективы
5.00
рейтинг книги
Господин следователь