Время жить
Шрифт:
– В этот раз чутье тебя подвело, - буркнул я, счищая капли вина, попавшие на мантию.
– Не лезь не в свое дело.
– Почему ты ее с собой не взял?
– Панси даже не думала отставать.
– Она что, грязнокровка?
– Заткнись.
– Ну надо же, - она поцокала языком.
– Никогда бы не подумала, что ты на это способен.
– Панси, я же попросил…
– О, да наша звезда решила снизойти до простых смертных?
– услышал я за спиной голос Забини и повернулся.
– Неужели в Хогвартс не пригласили, Малфой? Взяли деньги на организацию рождественского приема, а благотворителя
– Какой ты шустрый, Блейз, - улыбнулся я, не поддаваясь на явную провокацию.
– Вечер еще и не начался толком, а ты уже едва стоишь на ногах. Хорошее вино теперь только в гостях и удается попробовать, а? Не упускай свой шанс, чуть попозже подадут шампанское.
– Я, по крайней мере, не веду себя как продажная шлюшка, лижущая зад победителям, - Нотта в этот раз поблизости не было, и Блейз не стеснялся.
Панси предупреждающе положила руку мне на плечо, но холодная ненависть уже подступила к горлу, кровью плеснула в виски, затмила сознание.
– Конечно, - с ленцой протянул я, не показывая злости и раздражения.
– Ты же мужчина. Зато с этим, насколько я помню, прекрасно справляется миссис Забини. Или какая там у нее сейчас фамилия, а, Блейз, я что-то запамятовал?
Темные глаза мгновенно потемнели, налились пугающей чернотой. Взметнулся страх, прошел по телу волной мурашек, но отступать было уже поздно.
Блейз кинулся вперед - позабыв, видимо, и о магии, и обо всем на свете. Я еле успел увернуться от удара, нацеленного в лицо, выхватил палочку, и невербальное оглушающее заставило Забини кулем тряпья упасть на сверкающий каменный пол. За время службы Темному Лорду у меня выработалась отменная реакция на нападение - пока только Мартину Гораку, будь он неладен, удалось застать меня врасплох.
– Ну?
– я исподлобья обвел глазами зевак, тут же столпившихся вокруг.
– Кто-нибудь еще хочет поделиться своими соображениями на мой счет?
Ответом мне было гробовое молчание. Даже музыка притихла - но прошло несколько секунд, и она заиграла вновь, уже куда громче.
– Энервейт, - коротко сказал я, направив палочку на Забини, невежливо протиснулся сквозь уже редеющую толпу, пересек зал и вышел на улицу.
Для конца декабря сегодня было неожиданно тепло. На пушистые шапки снега ложились цветные отсветы из окон, колючие звезды перемигивались на удивительно чистом темном небе.
Я достал портсигар, сунул в рот сигарету, прикурил от палочки.
– Зря ты это сделал.
Панси куталась в меховую накидку, зябко поводя плечами. Я без лишних вопросов протянул ей портсигар, она поморщилась, но сигарету взяла.
– Мне нужно было согласиться с тем, что я шлюха?
– Зря ты так о его матери. Хочешь получить врага в лице Забини?
– Уже давно получил, если ты не заметила, - я затянулся, ощущая привычный горьковатый вкус табака на языке.
Панси, конечно, была права. Следовало поставить Забини на место несколькими жесткими словами, а не провоцировать на драку. Нотту, конечно, не понравится эта стычка - он так старался сохранять нейтральное отношение.
– И как?
– спросил я, стряхивая пепел.
– Многие считают меня шлюхой? Надеюсь, мне не приписывают каких-нибудь отношений с Макгонагалл?
– Прекрати. Никто так…
– Научись
– И что же, тебе наплевать на все эти мнения?
– Ну, на первых полосах газет в последнее время все чаще и чаще мелькает мое имя, не так ли? Причем не в криминальных сводках, а в заметках, посвященных Турниру, благотворительности и общественной жизни. До гавканья мелких шавок типа Забини мне нет дела.
– А ты не меняешься, - с усмешкой протянула Панси. Я покачал головой.
– Меняюсь. Просто не в ту сторону, в которую хотелось бы большинству.
– Ты всегда делаешь только то, что выгодно лично тебе, - Панси не торопилась закуривать, разминая сигарету меж пальцев.
– Без оглядки и без принципов.
– Не совсем так. Один принцип у меня все-таки есть.
– И какой же?
– она прищурилась.
– Ни в чем себе не отказывать, - я широко улыбнулся, но Панси только покачала головой.
– Почему же ты тогда в Рождество один? Да, да, это не мое дело, можешь не отвечать, - кончик ее сигареты, наконец, ярко заалел.
Дальше мы стояли и курили в молчании.
Когда я вернулся в зал, Забини уже не было, и, как шепнул Тео, его отправили в гостевую спальню и уложили в постель. Нотт на удивление ровно отнесся к нашей стычке - я знал, что он сам недолюбливает Блейза. И, хоть меня Тео после всей этой истории с Темным Лордом, тоже любить было не за что, он помнил о старой дружбе и не желал ее терять. В отличие от Блейза, он прекрасно понимал, что все выживают, как умеют - и сам делал то же самое.
К середине вечера праздник мне осточертел. Надоело вежливо расшаркиваться, держать улыбку, делать вид, что не понимаю весьма неприятных намеков. Панси, вновь играющая роль моей спутницы, рассказывала мне какие-то последние сплетни, я слушал их краем уха, машинально кивал в такт и с тоской мечтал отправиться домой.
Может быть, если бы здесь собрались только бывшие однокурсники, было бы проще расслабиться, но Нотт, конечно же, по своему обыкновению пригласил всех более-менее влиятельных людей, кто согласился отпраздновать Рождество в его поместье. И с ними, ни на секунду не забывавшими, кем был мой отец, приходилось держать ухо востро.
У Поттера, надо думать, таких проблем не возникает. Интересно, что он сейчас делает - смеется вместе со своими друзьями и почти-родственниками Уизли? Наверняка, с удовольствием поглощает рождественский пудинг Андромеды, про который он с таким воодушевлением рассказывал в очередной попытке заставить меня пойти на Рождество к тетке.
От этих мыслей почему-то стало горько. Раньше в мэноре устраивались отличные приемы на Рождество - до возвращения Темного Лорда, конечно. В последние два года в поместье было не до праздников, и весь прошлый рождественский вечер я просидел в своей комнате, не высовываясь, но раньше в зимние праздники мэнор преображался.