Всегда солдат
Шрифт:
Елена (так звали хозяйку) усадила меня за стол, подала нарезанный большими пышными ломтями хлеб, поставила кувшин ряженки. Пока я ел, она рассказывала о себе. Ее муж Петро служил в Красной Армии. Больше всего Елена боялась, как бы он не попал в плен. О лагерях для военнопленных жители Киселевки наслышались достаточно. Редкий день через село не проходили беглецы, пробираясь кто к дому, кто к фронту.
Елена предупредила, что недалеко от Киселевки мы встретим железную дорогу, что ее охраняют фашисты, и потому надо быть осторожными. [63]
Поблагодарив
В километре от железной дороги нас нагнала подвода. На самом передке, свесив ноги, сидел коренастый дед. Маленькие, глубоко запрятанные глазки его внимательно шарили по нашим фигурам.
– Далече, хлопцы?
– До Ново-Александровки, - ответил я, вспомнив одно из сел, названных Еленой.
Незнакомец хитро и понимающе подмигнул.
– Что, с плена тикали?
– Нет, работали в Николаеве, а сейчас идем до дому, - соврал Виктор.
– Ладно, вижу, какие вы есть работяги, - гнул свою линию незнакомец.
– Сидайте лучше на подводу да расскажите, куда путь держите.
Мы переглянулись. Изворачиваться не было смысла. Хозяин подводы не хитрил. Чувствовалось, что этому человеку можно довериться. Но решиться на откровенность было трудно.
– Мы из-под Харькова, - неуверенно начал Василий.
– Ты мне, хлопец, не толкуй, кто твой батько и где твоя матка. Скажи лучше, как добираться думаете? Дида Опанаса не проведешь! Вижу, что вы за люди. Таких ни одна матка возле себя не удержит. Сидайте.
Мы расселись на подводе.
– Теперь слухайте. На переезде я погоню коня вскачь, чтобы не остановили. Там в будке обходчик и один из этих гадюк-добровольцев. А вы держитесь покрепче, да не пугайтесь. Полицаям не сдам!
Метров за полтораста до переезда дед Опанас несколько раз стегнул лошадь, и она понесла. Прогромыхал под колесами деревянный настил, мелькнули в окне будки озадаченные лица обходчика и полицая. Кто-то из них выскочил на полотно, погрозил кулаком, закричал: «Стой!»
– Как же, держи карман шире!
– лукаво откликнулся старик.
Переезд остался далеко позади, когда дед придержал коня и постепенно перевел его на шаг. [64]
Желая доставить приятное вознице, Виктор похвалил коня.
– Свой?
– Был свой, колхозный, значит. А теперь у нас ничего своего нет, все чужое. Э-эх!
Дед покрутил головой и умолк. Заговорил опять, когда впереди показалось село Бармашово.
– Вам, хлопцы, к нам в село не след подаваться. У нас и староста, и полицай. Злющие, как гадючки. А дорога на Ново-Александровку вот, - и указал кнутовищем влево.
Семья Стаценко
Дни сменялись ночами, ночи - днями, а мы все шли на север, к Черкассам. Большие людные села и города обходили стороной, ночевали в стогах соломы, в заброшенных клунях. Менялись названия сел, мелькали перед
Разные люди попадались на пути. Были и такие, от встречи с которыми горько становилось на душе. Чаще всего возмущался и негодовал Виктор.
– Кулачье недобитое!
– ругался он, наткнувшись на «Бог подаст» или заливистый лай цепного кобеля.
– Сколько еще зверья по углам прячется!
Минула неделя. Мы обросли, обтрепались, стали донимать вши. Нужно было срочно приводить себя в порядок. Начали присматриваться, где бы осесть дня на два. За Новым Бугом вновь пересекли железную дорогу и оказались в Николаевке. Село было небольшое, тихое, и мы решили попытать счастья. Не раздумывая, постучали в крайнюю хату. [65]
Дверь открыла пожилая женщина. По ее приветливому, я бы сказал, домашнему виду и ласковым карим глазам поняли - адресом не ошиблись.
– Заходьте, заходьте, хлопцы, - быстро заговорила она.
– Зараз обидать будем.
Мы вошли в горницу.
– Таня!
– позвала женщина.
– Да, маму.
Из другой комнаты появилась красивая девушка.
– Да, маму, - повторила она, быстро оглядев нас.
– Танюша, нагодуй хлопцев!
– Зараз, маму.
– А вы сидайте, - и хозяйка жестом пригласила к столу.
Таня достала из печки чугунок, налила в большую миску нестерпимо горячих щей, принесла хлеб и ложки.
– Наш Василь тоже из плену утек и домой воротился… - ни к кому не обращаясь, сказала она и потупилась.
Мы трое переглянулись и вопросительно уставились на девушку. Таня рассказала, что ее брат был заместителем командира роты, но в первых же боях попал в плен.
– А чем он занимается теперь?
– спросил Виктор.
– Его назначили старостой…
– Старостой? Командира Крайней Армии!
– Об этом не знают.
Виктор помолчал. Потом резко отшвырнул от себя ложку, поднялся.
– Спасибо вам с мамашей за гостеприимство. Больше нам нечего здесь делать. Айда, ребята!
– Останьтесь, хлопцы, - горячо заговорила Таня.
– Он у нас хороший. Живет не с нами, а у жинки своей, Маруси. Да и какой он староста! Так просто…
– Чего ерепенишься, Виктор?
– рассердился Вязанкин.
– Зря девушку обидел. Брат - взрослый человек, она за него не ответчица.
– Может быть, от старосты у него только одно звание?
– поддержал я Василия.