Зарево над Волгой
Шрифт:
— Что у вас, товарищ Кузнецов? — спросил вождь, здороваясь с ним. Он налил себе стакан воды и выпил. — Что-то в горле пересохло… Так я слушаю вас! Что, наверное, флот где-то потерял корабли?
Кузнецов добродушно улыбнулся:
— Да нет, пока корабли целы…
Нарком ВМФ заговорил о том, что назрела необходимость воссоздать Азовскую военную флотилию.
— Как нарком Военно-морского флота считаю, что в ближайшее время сухопутным войскам, ведущим боевые действия на юге, потребуется помощь военных кораблей Азовской флотилии, — подчеркнул Николай Герасимович. — Хорошо, что в прошлом году мы вовремя создали Волжскую военную флотилию, и она хорошо проявила себя в сражениях наших войск под Сталинградом и в самом городе. Мы даже высаживали там морские десанты, хотя на Волге флотилия
— Что именно? — спросил Сталин.
— В город и порт Ейск, где станет формироваться флотилия, возвратить все ранее входившие в нее корабли и суда, которые в основном сейчас находятся на разных базах Кавказского побережья. Туда же, в Ейск, по железной дороге перебросим катера, орудия береговых батарей и все, что потребуется для боевых действий.
— Кто возглавит флотилию? — поинтересовался верховный.
— Ее прежний командующий контр-адмирал Горшков, если у вас не будет возражений, — промолвил Николай Герасимович, не сводя глаз с вождя. Ему хотелось видеть, как реагирует верховный на его слова. — Горшков прекрасно знает Азовское море, воевал на нем. Знает он все корабли и людей на них, кто и на что способен. В помощь ему начальником штаба назначим боевого и знающего моряка капитана 1-го ранга Свердлова.
— Вопрос вы ставите серьезный, и его надо решать, — одобрил верховный. — Но не сейчас. В руках немцев еще находится большая часть побережья Азовского моря, да и на Черном море действуют вражеские корабли. Не получится ли так, что, сосредоточив корабли в Ейске, мы поставим их под удар вражеской авиации? Вы же знаете, чего-чего, а самолетов у вермахта пока больше, чем у нас. Словом, давайте решим эту проблему чуть позже, скажем, в конце января 1943 года, а в феврале уже можно будет начать формировать флотилию. Что касается назначений, о которых вы сказали, — продолжал Сталин, — у меня возражений нет. Вы лучше знаете свои кадры, вам и решать. Ну как, согласны?
— Месяц подождать можно.
— Ну вот и договорились. — Сталин прошел к краю стола и сел на свое место. — У меня к вам просьба, товарищ Кузнецов. Не забывайте о главной водной магистрали страны — Волге. Это важная стратегическая коммуникация, по которой идет бакинская нефть. А спрос на горючее возрастает с каждым днем. В период сражения в районе Сталинграда наши войска были полностью обеспечены горючим, тогда как немецкие испытывали трудности. Так что не ослабляйте внимание к стратегической водной магистрали. Как бы немцы не попытались снова забросать ее минами. Сами же доказывали, что борьба с акустическими минами врага дело нелегкое и весьма опасное. А вообще-то по действию моряков в войне вам нужно смотреть" далеко вперед. Кажется, вы с этим справляетесь…
9
После совещания в Ставке, где Сталин предложил поручить ликвидацию окруженных войск одному из фронтов, генерал армии Жуков недоумевал, кто подсказал верховному эту идею. Он был уверен, что она принадлежит не Сталину, иначе кому-кому, а своему заместителю он бы о ней поведал. В душе Георгий Константинович сожалел, что эта верная мысль не пришла ему в голову. А подбросил данную идею верховному один генерал…
После того как войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов, разгромив войска врага на флангах своих ударных группировок, встретились в районе хутора Советский — Калач и завершили окружение всей группировки под Сталинградом, был получен приказ Ставки продолжать наступление в юго-западном и западном направлениях, чтобы создать внешний фронт окружения. Ликвидация окруженного противника была возложена на Донской и Сталинградский фронты. Начальник Генштаба генерал Василевский, координировавший фронты, от имени Ставки приказал генералам Рокоссовскому и Еременко не прекращать наступление, а с боями двигаться поближе к котлу — с запада и севера кольцо сжимали наши 21, 65, 24 и 66-я армии Донского фронта, а с юга и востока 57, 64 и 62-я армии Сталинградского фронта. Верховный был недоволен тем, что наши войска продвигались медленно, объясняя
— Вы не забыли, что главная ваша задача, как представителя Ставки, ликвидация окруженного врага?
— Никак нет, но враг упорно сопротивляется, бросает в бой свежие силы, — сдержанно произнес Василевский, понимая, что его слова вызовут в душе вождя неприятные ассоциации, но он всегда говорил верховному правду, хотя порой, вот как в этот раз, она была горька. — Оба фронта в боях ослабли, товарищ Сталин, но я принимаю все меры, чтобы ускорить темпы наступления.
Однако продолжавшиеся несколько дней жаркие бои успеха нам не принесли, несмотря на то что люди сражались решительно, обходили сильные опорные пункты врага и забрасывали их гранатами. Генерал Рокоссовский отмечал, что, сознавая важность задачи, «мы предпринимали все меры, чтобы быстрее ее выполнить. Члены Военного совета, все старшие командиры и политработники находились непосредственно в войсках. Многие даже принимали личное участие в атаках». Стало ясно, что одним ударом окруженного противника не уничтожить. Генерал Рокоссовский раньше других понял, что для решения задачи надо передать руководство операцией в одни руки. Эту мысль он высказал начальнику штаба фронта генералу Малинину, хорошо подготовленному в оперативном отношении. Тот сразу ухватился за нее и заявил командующему фронтом, что об этой идее следует немедленно сообщить верховному.
Поздно вечером, когда на огневых рубежах утихли бои, Рокоссовский вышел на связь со Ставкой. Сталин был в кабинете и снял трубку. Когда Рокоссовский представился, верховный добродушно произнес:
— Давно не слышал вашего голоса. Как вы там? Кольцо сжимаете?
Рокоссовский ответил, что хотя и трудно сражаться, но войска продвинулись вперед.
— У меня родилась одна мысль, — продолжал он. — Если претворить ее в жизнь, то будет большой выигрыш. Я счел своим долгом высказать ее вам…
— Говорите, — сердито отозвался верховный. — Что-то у вас поздно появляются хорошие мысли, не тогда, когда готовится наступление. Говорите, я слушаю!..
Рокоссовский облегченно вздохнул: кажется, гнев вождя миновал его.
— Ликвидировать котел нужно поручить одному фронту, то ли моему, то ли фронту Еременко, — твердо вымолвил Рокоссовский, уже не думая о том, как это воспримет верховный. — Я уверен, что так будет лучше, — выдохнул он в телефонную трубку. — Причем следует передать этому фронту все войска, действующие под Сталинградом.
— Предложение заманчивое, надо хорошо подумать и все взвесить, — после некоторого молчания согласился вождь.
Тогда-то на декабрьском совещании в ГКО Сталин и высказал это предложение, однако его автора почему-то не назвал.
Представитель Ставки генерал Воронов прибыл в Заворыгино, где находился штаб и КП Донского фронта. Утро было стылое, мороз сковал все в степи. Снег укутал поля, казалось, что здесь не было жизни. Где-то далеко-далеко ухали орудия, доносились взрывы бомб. Вокруг белым-бело. На фоне заснеженного поля вдали были видны окопы, недавно вырытые бойцами. Черная земля от них широкой лентой выделялась на бруствере. С проселочного аэродрома генерал Воронов на «газике» добрался до штаба фронта. Здесь его и встретил генерал Рокоссовский и, как представителю Ставки, отдал рапорт.
— Доброе утро, Константин Константинович, — улыбнулся командующий артиллерией Красной армии. — Как вы тут, не замерзаете?
— Фрицы мерзнут, а нам зима не помеха — привыкли! — тоже улыбнулся командующий фронтом. — Мы ждали вас еще вчера под вечер, но потом раздался звонок из Ставки, мол, вы прилетите к нам утром, что и свершилось. Я рад вас видеть, Николай Николаевич, — добавил Рокоссовский. — Там, где вы бываете на фронте, наши войска берут верх, я надеюсь, что это будет и на Донском фронте. Заходите, пожалуйста, в мои апартаменты, в штабе у нас тепло, — пригласил он генерала. — Я рад, что вы прибыли, — повторил Рокоссовский. — Теперь я уверен, что вы окажете нам помощь в усилении фронта артиллерией и боеприпасами. С этим дела у нас неважные.