Зелье для государя. Английский шпионаж в России XVI столетия
Шрифт:
С молодых лет Хью доставлял братьям одно беспокойство. Гуляка, игрок и мот, около 1540 г. он оказался на грани разорения. В своем письме к брату Джону он умолял выручить его, оплатив долги: «И я молю вас не лишать меня вашего расположения из-за моей глупости, когда я превысил свои возможности, так как без вашей доброй помощи я разорюсь дотла». При годовом доходе в 136 фунтов с поместий в четырех графствах и одного дома в Лондоне долги Хью Уиллоуби составили 200 фунтов 22 шилинга. Он задолжал не только братьям, друзьям и знакомым, но и слугам. В письме указаны имена кредиторов и суммы долга каждому из них, подсчитанные до пенни. Из семнадцати пунктов лишь один упоминает расходы на жену: 20 шилингов
Для того чтобы расплатиться с кредиторами, Хью Уиллоуби был вынужден экономить буквально на всем. Не исключено, что со временем его бережливость приобрела патологический характер, а желание разбогатеть — черты навязчивой идеи. При этом Хью Уиллоуби не оставил своих пагубных наклонностей, считая игру в кости или карты самым быстрым и верным способом вернуть утраченное богатство. Возможно, его необузданный характер стал причиной преступления, т. к. в скором времени ему пришлось сменить праздную жизнь денди на суровые будни солдата.
Около 1543 г. Хью Уиллоуби поступил на военную службу в королевскую гильдию лучников-артиллеристов. Элитное подразделение было образовано в 1537 г. по распоряжению Генриха VIII для поддержания порядка в Лондоне, пресечения мародерства в завоеванных городах и выполнения некоторых деликатных заданий на континенте. Особый статус гильдии определялся тем, что солдаты набирались из младших отпрысков аристократических семей. На эмблеме подразделения изображена рука, потрясающая копьем. Гильдия имела штабквартиру в Антверпене и финансировалась из государственной казны. Лучники-артиллеристы имели ряд привилегий, в том числе — собственную форму. Мундир состоял из куртки и панталон до колен, с чулками, его дополняла высокая шляпа с высокой тульей и небольшими круглыми полями. Солдатам предписывалось носить шелк, бархат, меха и кружева. В качестве знака отличия использовались нагрудная серебряная бляха и золотая цепь на шее. Сохранился портрет Хью Уиллоуби в мундире гильдии.
Весной 1544 г. лучники-артиллеристы принимали участие в военной кампании против Шотландии, получившей название «Наглое сватовство». Предлогом для вторжения англичан на территорию сопредельной страны послужило намерение Генриха VIII добиться обручения своего шестилетнего сына с шотландской королевой, которой в то время было всего два года. Отправляя войска, король отдал приказ уничтожить Эдинбург и все прилежащие города, без пощады предавая смерти мужчин, женщин и детей. Это была молниеносная и успешная операция. Первого мая войска высадились на побережье Шотландии, а 16 мая солдаты уже вернулись в казармы. Эдинбург был взят за два дня, сожжен, разрушен и отдан солдатам на разграбление{384}.
Поддерживая порядок на завоеванной шотландской территории, Хью Уиллоуби проявил героизм и 11 мая был посвящен в рыцари, получив право присоединить к гербу изображение дракона{385}. Одновременно с ним удостоился той же чести Ричард Ли — инженер-подрывник, специалист по фортификационным сооружениям. Его таланты во многом способствовали блистательной победе англичан. Под руководством Ли солдаты заложили взрывчатку под крепостные стены Эдинбурга и аббатства Холируд. От города и монастыря остались одни руины.
Солдаты разграбили сокровища аббатства Холируд, в том числе им достались два очень весомых трофея: медная купель и подставка для Библии, так называемый «пюпитр
Если сэр Хью Уиллоуби и получил денежное вознаграждение за отвагу и доблесть, проявленные при взятии Эдинбурга, то вскоре спустил все до последнего гроша. Недвижимость, временно переданная сводному брату, осталась в собственности Джона. А после его смерти, последовавшей в 1549 г., перешла вместе с поместьем Воллатон к племяннику. Родственники богатели за счет добычи угля на обширных земельных владениях, а сэр Хью терпел новые удары судьбы.
Осенью 1549 г. сэр Хью нес службу на шотландской границе в должности капитана. В последних числах октября в расположение гарнизона прибыла представительная комиссия из Лондона с предписанием провести финансовую проверку полковой казны, состояние провианта и амуниции на складах, находившихся под началом Уиллоуби. Комиссии предписывалось также разобраться с жалобами по поводу превышения власти, физического насилия и издевательств среди офицеров и солдат подразделения. В случае если сэр Хью подаст в отставку, была предусмотрена другая кандидатура на вакантную должность коменданта крепости{387}.
Результаты инспекции неизвестны, но сэр Хью Уиллоуби подал в отставку и принял решение отправиться в какую-нибудь заморскую страну. Возможно, именно в это трудное время судьба свела его с картографом Климентом Адамсом, который был послан для составления карты береговой линии Шотландии по заданию Себастьяна Кабота. Успешно справившись с работой, Адамс получил вознаграждение 29 декабря 1550 г. в размере 5 фунтов{388}. Около этого времени сэр Хью подал прошение королю и вскоре получил «разрешение отправиться в заморские страны в сопровождении четырех слуг, с денежной суммой в 40 фунтов и с его собственной (золотой) цепью»{389}.
Выбирая между экспедициями в Бенин и Китай, сэр Хью предпочел отправиться в наиболее опасное путешествие, через «ужасно холодные страны». Не будет большой натяжкой предположить, что свое решение он принял в тот момент, когда узнал о существовании Золотого идола и увидел его изображение на карте в книге Герберштейна «Записки о Московии», опубликованной в 1549 г.
На карте Герберштейна «золотая баба» (SLATA ВАВА) изображена на левом берегу Обской губы — «идол, стоящий при устье Оби в области Обдора (Obdora), на том (ulterior, jenig) берегу. Рассказывают, что этот идол Золотой Бабы есть статуя, представляющая старуху, которая держит сына в утробе, и что там уже снова виден другой ребенок, который, говорят, ее внук. Кроме того, уверяют, что там поставлены какие-то инструменты, которые издают постоянный звук вроде трубного. Если это так, то, по моему мнению, ветры сильно и постоянно дуют в эти инструменты»{390}.