ЖЕСТОКИЕ РОМАНТИКИ ПРОТИВ КРОВАВЫХ ГЕГЕМОНОВ. Том 7.
Шрифт:
Не так давно вернувшийся из Швейцарии Дзержинский начал говорить: «Иосиф, я надеюсь, ты понимаешь, что значит пойти против еврейства? Я надеюсь, ты понимаешь, какая ситуация сложилась сейчас на планете после мировой войны? Ты ведь понимаешь, что идти против еврейства в России, это значит идти против всего еврейства на планете и всего масонства на планете... И если ты отберешь у них власть в России, то они не согласятся с этим, — и твоя Россия будет в экономической и политической изоляции, они задушат тебя всеми способами вплоть до организации любимого террора, любимой революции, отравят, застрелят, взорвут или могут собрать вооруженную коалицию, Антанту и пойдут войной...
Ты понимаешь, что принимая это решение, ты идешь против установившегося
Все пораженные описанным грандиозным масштабом переглянулись, — всё сказанное Дзержинским напрямую касалось и их. Опять наступила пауза, напряженная и наполненная чем-то очень серьёзным; возник выбор: или после тяжелых лет войны наслаждаться миром и властью со всеми её соблазнительными возможностями или сконцентрироваться и вместе со Сталиным продолжить борьбу. Борьбу за что? За власть? — Ведь они и так у власти... Это борьба за верховную власть и за народ, за страну, за Родину, за Отчизну, за мечты и цели — построить справедливое благополучное общество и красивую страну; — звучит помпезно, даже выспренно, но ведь правда.
«Я много думал, — заговорил Сталин, — у нас есть шансы, и, по-моему, обстоятельства внутри страны и за её пределами нам способствуют. Стоит попробовать, необходимо попробовать. Вы со мной?..» После принятия решения осталось обсудить детали, тактику, взаимодействия, связи и т.п.
Итак, что можно сказать о человеке, решившем перестроить мир, побороться с гегемонией «богоизбранных», решившем изменить ситуацию не только в России, но и на планете? Какие ещё здесь нужны оценки и эпитеты? В этом понимании меркнут лукавые глупости фанатичного сталиниста и автора нескольких книг о Сталине А. Меняйлова, буйная фантазия которого отображается в названии глав его книг — «Благосклонность Духа Тамерлана к Сталину», «Тунгусское Диво и Сталин (Сошествие Агды)», «Сталин держал в руках Чашу Грааля!».
Думаю, многие соратники Сталина, которые решили в этот период его поддержать, включиться в эту большую игру за власть на его стороне — не были уверены в успехе, это было больше похоже на опасную авантюру, рассчитанную наудачу, даже на чудо или пресловутое русское «авось» — авось вынесет, авось повезет, авось что-то из этого получится, авось умный упертый Сталин сможет выдержать эту игру на высоком уровне до конца — и сможет их переиграть...
Кстати, можно понять отношение захватчиков России и их потомков к Сталину, — они в нем ошиблись, он был в их команде, был их союзником, но он не только их предал, но и стал с ними бороться и — победил, отобрал у них власть над Россией и нарушил планетарную гегемонию! Поэтому понятно, что злостная ненависть к Сталину «богоизбранных» и жирующих около них «друзей» будет продолжаться очень долго — веками, это следует понимать и к этому стоит с сочувственным пониманием привыкнуть.
В следующей главе рассмотрим обстоятельства, которые в этот исторический период благоприятствовали успешной реализации грандиозного плана Сталина.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Сталину удалось успешно осуществить свои план, казалось бы, на первый взгляд в безнадежной ситуации или — в очень трудной ситуации. Но, если внимательно присмотреться, то можно обнаружить, что многие обстоятельства и факторы благоприятствовали смелому плану Сталина. Ниже я перечислю многие из них, но это не значит, что в перечне в начале идут самые важные, значимые обстоятельства и факторы, — в этот период было несколько важных факторов, и главное — эти благоприятные факторы все вместе дали положительный эффект, сильно помогли Сталину. При этом я, конечно, не исключаю такой важный фактор, «динамический», «пассионарный» — как воля и интеллект Сталина, и воля,
1. Первым я назову — исторический фактор или фактор исторических событий 1922-1923 гг. Что я под этим подразумеваю? — Закончилась тяжелая кровавая братоубийственная война, после которой многомиллионное население и миллионы красноармейцев жаждали мира, мирной жизни, любви, создавать семьи, обустраивать быт, воспитывать детей, возделывать землю, заниматься образованием и наукой, восстанавливать дома, деревни, города и страну в целом. Но наперекор этим страстным массовым желаниям, — кровожадная и жаждущая глобальной власти «комиссарская» группа лиц во главе с Лениным и Бронштейном-Троцким, после небольшой подготовки, начала новую войну — международную против Польши, осуществляя свою идею мировой гегемонии — мировой революции.
При этом коммунистические вожди и не скрывали своих целей — «Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару (понимай — к мировому господству. — Р.К.), — орал перед красноармейцами Тухачевский, — Вперед, на Запад! На Берлин!» Для этой «прекрасной» цели «русского пушечного мяса» Ленину, Бронштейну и их подчиненным было не жаль, — погибнут за «наше» «святое дело». И это многие русские, татары, украинцы, калмыки и белорусы в 1920 году понимали уже отчетливо, и устало, с тоской, с горечью и раздражением наблюдали, как беспардонно стараясь использовать русский патриотизм, пытался «зажечь» Тухачевский:
«Великий поединок решит судьбу войны русского народа с польскими насильниками. Войска Красного знамени и войска хищного белого орла стоят перед смертельной схваткой. Перед наступлением наполните сердце свое гневом и беспощадностью. Мстите за сожженный Борисов, поруганный Киев, разгромленный Полоцк. Мстите за все издевательства польской шляхты над революционным русским народом и нашей страной».
А более ушлый и коварный Лейба Бронштейн-Троцкий, понимая желание красноармейцев мирной жизни, умудрился это использовать в своей «зажигалке» и орал: «Сейчас, как и в первый день войны, мы хотим мира... Красные войска, вперед! Герои, на Варшаву!».
А в это время И. Уншлихт под девизом — «и мир нам только снится» тихим доверчивым голосом инструктировал военных комиссаров: «Поднимая боевой дух, обучая и просвещая подчиненные вам части Красной армии, вы должны помнить, что захват Варшавы не является нашей конечной целью, а лишь только исходным пунктом на пути к действительно великой цели — европейской революции, революции всемирной».
Но многие красноармейцы и командиры среднего звена, глядя на польскую кампанию, стали тягостно прозревать, понимать, что Октябрьская революция совершалась не ради улучшения жизни «масс», не для создания общества благополучия, а совершалась ради мирового господства точно не русского или татарского народов, и была фрагментом к этой глобальной цели. Поэтому и не зажегся знаменитый русский боевой дух, потому что понимали — обманывают, используют, воюем не за своё, а за чужое.
Вероятнее всего, и «странное» поведение Сталина во время этой кампании — странные нестыковки, «непонимания», не скоординированные действия его Красных армий с юга с армиями Тухачевского и Бронштейна и даже не желание помочь, поддержать объясняется с этой стороны, этим пониманием, этим внутренним тягостным диссонансом, стратегическим несогласием и молчаливым внутренним протестом.
Впрочем, лидеры коммунистов особо и не скрывали истинные цели, хотя и старались эту идею прикрасить «аппетитным» соусом для масс, и тот же Тухачевский через пару лет в своей книге это объяснял: «Если бы не наши стратегические ошибки, не наш проигрыш, то, быть может, польская кампания явилась бы связующим звеном между революцией Октябрьской и революцией западноевропейской».