Звезды в твоих глазах
Шрифт:
– Но их в тележке и без того уже четыре, – обращаю я на сей факт ее внимание.
Четыре рюкзака. Три палатки. Треккинговые палки. Спальные мешки. Фонарики, крепящиеся на лоб. Плюс к этому набор эмалированной кухонной утвари, который показался Рейган «милым».
– Нам без всего этого не обойтись, – небрежно бросает Рейган.
– Я думала, мы отправляемся в гламурный поход, – не соглашаюсь я, – ведь твоя мама сказала моей, что палатки уже установлены, а что касается завтраков, обедов и ужинов – категория «все включено».
Рейган
– Ну да, я в прошлом году отмечала там свой шестнадцатый день рождения. В лагере действительно есть очень даже милые юрты.
– Йогурты?
– Юр-ты, – отчетливо произносит она, в шутку грозя цапнуть меня зубами за нос, – это такие огромные круглые палатки. В такую можно зазвать на вечеринку целую кучу гостей. Что касается этих палаток, то мы покупаем их, чтобы отправиться в поход в глубь территории.
Мне ее слова совсем не нравятся.
– Да об этом и речи не было.
– Зори, это ведь просто поход. Он любому по плечу.
– И это мне говорит спортсменка, которая каждое утро встает ни свет ни заря, чтобы потренироваться.
Ее глаза затуманиваются болью. Неужели она без конца пережевывает в голове свою олимпийскую неудачу? Я вспоминаю мамины слова о том, как упорно борется Рейган, и тут же сожалею о том, что поддразнила ее.
– Вообще-то ты права, – быстро добавляю я, – это всего лишь поход, не более того.
Рейган опускает глаза на мою клетчатую юбку и оглядывает голые ноги:
– Пеший туризм пойдет тебе на пользу.
Я не уверена, что она хочет этим сказать, поэтому решаю не обращать внимания на ее слова и вместо этого решаю направить разговор в другое русло:
– Я так понимаю, ты намерена разбить лагерь среди девственной природы? Где разгуливают дикие звери и встречаются прочие прелести?
Чавкая жвачкой, Рейган направляется к витрине с туристическими ботинками. На соседней стене красуется гигантский постер, живописующий симпатичных моделей, которые, устроив фотосессию с дикими животными, скалят свои великолепные зубы и чуть ли на них с вызовом не рычат.
– В Кингс Форест несметное количество турбаз, и мы наверняка всегда сможем на одной из них переночевать, – уверяет меня она, – по крайней мере, мне так кажется, хотя точно не знаю. Мне лишь сказали, что местечко, куда мы отправимся, всего в паре часов ходьбы от основного лагеря. Твоим амбициозным среднестатистическим туристам из Силиконовой долины о нем ничего не известно. Мы, деточка, говорим о совершенно нехоженых тропах.
«Нехоженых» в моих ушах звучит просто ужасно. В отличие от Рейган, из меня энергия не бьет от природы ключом, да и железными лодыжками я похвастаться тоже не могу. И я в состоянии жить только там, где можно пешком дойти до источника кофеина, где не надо сражаться с комарами и медведями. Я кривлю в адрес Рейган рожицу.
– Мы сможем орать, сколько хотим, и ни один рейнджер на нас там не цыкнет, – говорит Рейган своим громким, скрипучим голосом, – хозяева гламурного лагеря очень даже милы, но знают моих родителей. И оттянуться по полной мы там не сможем, понимаешь?
Интересно, чем это таким она надумала заниматься?
Рейган тычет в постер с моделями-туристками:
– В глубине территории… вот где все будет просто здорово. Недалеко от гламурного лагеря, в Кингс Форест, есть мало кому известный водопад, говорят, чтобы увидеть его, даже умереть не жалко. Типа, включают в список дел, которые обязательно нужно сделать перед смертью. Ты знаешь, сколько народу приобрело популярность в Интернете только потому, что каждый из них отправился в классное местечко и сфоткался?
В моей голове тут же всплывает рассказ Авани о том, как она подслушала Бретта. Пульс бьется быстрее.
– Ты так и не сказала мне, кто пойдет.
– Мне казалось, я говорила, – с отсутствующим видом говорит она, – Саммер.
Девушка из свиты Рейган. Время от времени Саммер присоединяется к нам на школьном дворе, чтобы съесть ланч.
– Кто еще? – допытываюсь я.
– Кендрик Тэйлор.
Этот ходит в академию «Аламеда», частную школу на другом конце города. Вот где Рейган училась бы, будь там достойные условия для занятий спортом. Но таковых нет, и именно поэтому многие дети богатеньких родителей вынуждены ходить в публичную школу вместе с остальными – таким сбродом, как мы.
– Пару недель назад Саммер стала встречаться с Кендриком, – объясняет она, опережая мой вопрос, и тут же бормочет: – Ну почему туристические ботинки такие уродливые?
– Потому что до твоего внешнего вида, когда ты, пыхтя и обливаясь потом, взбираешься на гору, никому нет никакого дела.
– Послушай, если ты думаешь, что не справишься в небольшом турпоходе, лучше сиди дома.
Слова звучат пощечиной. А еще громче их нельзя было произнести? Ее громоподобный голос несется по всему магазину, и какой-то покупатель бросает в нашу сторону насмешливый взгляд. Так меня на людях еще не позорили.
– Прости, – говорит она, от досады скривив на одну сторону рот, – я не хотела, просто так получилось.
Я делаю вид, что ничуть не расстроилась. После отборочных олимпийских соревнований Рейган приобрела паршивую склонность бросаться на окружающих, поэтому, какие мысли ее бы ни глодали, ко мне это, вероятно, не имеет никакого отношения. В то же время, теперь уже я не уверена, что действительно смогу справиться в этом походе.
– Перестань чесать руку, – подвергает меня суровой критике Рейган.
А я даже ничего не замечала. Чертова крапивница. Надо будет принять лекарство. Делаю глубокий выдох, успокаиваюсь и пытаюсь сосредоточиться на главном.
– А кто еще идет? – настаиваю я. – Только Саммер и Кендрик?
Она пожимает плечами:
– Бретт Сигер и какой-то его братан.
Бинго!
– В самом деле?
– Ну да. Только не падай на меня в обморок.
– Ладно, не буду, – отвечаю я.
– Просто я знаю, как неровно ты к нему дышишь, – говорит она, – человек зацикливается, у него в голове заводятся тараканы, а мне не хочется, чтобы все вокруг сошли с ума.