1917 - 2017 годы ... Столетие русских революций, которые изменили мир ... Битва всех против всех ...
Шрифт:
Это требование не "демократическое", а нравственно-патриотическое и национально-государственное.
Только так мы воссоздадим Россию: дорогу честности, уму и таланту!..
Принадлежность к ведущему слою - начиная от министра и кончая мировым судьёй, начиная от епископа и кончая офицером, начиная от профессора и кончая народным учителем - это не привилегия, а несение трудной и ответственной обязанности. Это не есть ни "лёгкая и весёлая жизнь", ни "почивание на лаврах"...
Вести свой народ - не привилегия, а обязанность лучших людей страны.
Эта обязанность требует
Публичные должности, от самой малой до самой большой, должны давать человеку удовлетворяющее его вознаграждение и должны переживаться им не как "кормление", а как служение. Человек, не удовлетворяющийся законным жалованьем, не имеет права брать соответствующую должность. Человек, взявший публичную должность, не имеет права пользоваться ею для частной наживы...
Конец взятке, растрате и всякой продажности!.. Только этим возродим Россию!..
Лучший способ вести свой народ есть живой пример. Авантюристы, карьеристы и хищники не могут вести свой народ, а если поведут, то приведут только в яму...
Новый русский отбор должен строить Россию не произволом, а правом. Будут законы и правительственные распоряжения. Эти законы должны соблюдаться и исполняться самими чиновниками, ибо чиновник есть первый, кого закон связывает... Закон связывает всех: и государя, и министра, и полицейских, и судью, и рядового гражданина. От закона есть только одно "отступление": по совести, в сторону справедливости, с принятием на себя всей ответственности. Формально-буквенное, педантически-мертвенное применение закона есть не законность, а карикатура на неё. "Крайняя законность" никогда не должна превращаться в "крайнюю несправедливость". Или, по русским пословицам: "Не всякий прут по закону гнут", а "милость творить - с Богом говорить"...
Мало закона. Надо видеть живое событие... Поэтому всякое применение закона предполагает в душе применяющего чиновника живое творческое правосознание (правовое разумение и правовую совесть). И вот в этой сфере не должно быть никакой корысти, никакой кривизне, никакому воровству и малодушию: ни взятке, ни косвенной личной выгоде, ни классовому интересу, ни родству, ни льстивому прислуживанию, ни потачке, ни укрывательству...
Грядущей России нужен не произвол, не самодурство и не административная продажность, а правопорядок, утверждаемый живым и неподкупным правосознанием...
Новая русская элита в деле правления должна блюсти и крепить авторитет государственной власти...
Необходимо помнить, что этот авторитет есть всенародное, исторически накапливающееся достояние. Он слагается из поколения в поколение; он живёт в душах незримо, но определяюще; он призван служить орудием национального спасения...
Борьба за грядущую Россию будет борьбой за новый авторитет новой национально-русской власти, ибо безавторитетная власть не оборонит и не возродит Россию...
Новый русский отбор должен быть одушевлён творческой национальной идеей.
Безыдейная интеллигенция не нужна народу и государству и не может
Нужна новая идея - религиозная по истоку и национальная по духовному смыслу. Только такая идея может возродить и воссоздать грядущую Россию...
Россия есть единый живой организм... Россия есть организм природы и духа - и горе тому, кто её расчленяет! Горе - не от нас: мы не мстители и не зовём к мести. Наказание придёт само... Горе придёт от неизбежных и страшных последствий этой слепой и нелепой затеи, от её хозяйственных, стратегических, государственных и национально-духовных последствий. Не добром помянут наши потомки этих честолюбцев, этих сепаратистов и врагов России и её духа... И - не только наши потомки: вспомнят и другие народы единую Россию, испытав на себе последствия её преднамеренного расчленения...
Ход русской истории слагался не по произволу русских государей, русского правящего класса или русского простонародья, а в силу объективных факторов, с которыми каждый народ вынужден считаться. Слагаясь и возрастая в таком порядке, Россия превратилась не в механическую сумму территорий и народностей, как это натверживают иностранцам русские перебежчики, а в органическое единство.
Это единство было прежде всего географически предписано и навязано нам землёю. С первых же веков своего существования русский народ оказался на отовсюду открытой и лишь условно делимой равнине. Ограждающих рубежей не было; был издревле великий "проходной двор"... Возникая и слагаясь, Россия не могла опереться ни на какие естественные границы. Надо было или гибнуть под вечными набегами то мелких, то крупных хищных племён, или давать им отпор, замирять равнину оружием и осваивать её. Это длилось веками...
Россия была издревле организмом, вечно вынужденным к самообороне...
Издревле же Россия была географическим организмом больших рек и удалённых морей. Среднерусская возвышенность есть живой её центр: сначала "волоки", потом каналы должны были связать далёкие моря друг с другом, соединить Европу с Азией, Запад с Востоком, Север с Югом. Россия не могла и не должна была стать путевой, торговой и культурной баррикадой, её мировое призвание было прежде всего творчески-посредническое между народами и культурами, а не замыкающееся и неразлучающее... Россия не должна была превращаться, подобно Западной Европе, в "коечно-каморочную" систему мелких государств с их заставами, таможнями и вечными войнами. Она должна была сначала побороть своих внутренних "соловьёв-разбойников" и "змеев горынычей", преграждавших добрым людям пути и пересекавших все дороги, - с тем чтобы потом стать великим и вседоступным культурным простором.
А этот простор не может жить одними верховьями рек, не владея их выводящими в море низовьями. Вот почему всякий народ на месте русского вынужден был бы повести борьбу за устья Волги, Дона, Днепра, Днестра, Западной Двины, Наровы, Волхова, Невы, Свири, Кеми, Онеги, Северной Двины и Печоры. Хозяйственный массив суши всегда задыхался без моря...
Вот почему план - запереть Россию в её безвыходном лесостепном территориальном и континентальном блоке и превратить её в объект общеевропейской эксплуатации, в пассивный рынок для европейской жадности - свидетельствовал не о государственной "мудрости" или "дальновидности", но о полной неосведомлённости в восточных делах и о узкопровинциальном горизонте, не постигая, что Европа есть лишь небольшой полуостров великого азиатского материка.