А небо по-прежнему голубое
Шрифт:
«Да уж, ничего не скажешь, замечательные зимние каникулы», — ехидничала Гермиона, рассматривая свое покрытое кошачьей шерстью лицо в маленькое зеркальце. Когда мадам Помфри успокоила ее, сказав, что очень скоро к девочке вернется ее нормальный облик, Гермионе стало немного проще воспринимать ипостась домашнего питомца Милисенты Булстроуд.
На первый же день заключения Гермионы в Больничное крыло к ней наведались близнецы Уизли. Девочка сразу вспомнила, как они ухмылялись, заметив ее в обществе Гарри и Рона в столь неприглядном виде.
— Грейнджер, покажи мордочку, — хохотнул Фред, усевшись на кровать возле ширмы Гермионы.
— А
— Поверь, тебе лучше избежать подобного жизненного опыта, — хмыкнул Фред. — Грейнджер, помяукать можешь?
— Ты все еще хочешь завести домашнего питомца? — насмехался Джордж.
Столкнуться в темном коридоре с девочкой с кошачьим лицом — зрелище незабываемое. Гермиона мстительно ухмыльнулась, вспомнив ошеломленные физиономии Фреда и Джорджа. Она готова была поклясться, что никто и никогда не заставал на лицах шутников подобного выражения. Мальчишки уже готовы были рвануть прочь, когда признали в спутниках чудовища Гарри и Рона. Путем нехитрых размышлений выяснив личность неизвестной «девочки-кошки», близнецы вызвались было прогуляться следом за ребятами, но Гарри и Рон выступили решительно против, не дожидаясь суровой отповеди подруги. Впрочем, Гермиона все же взяла с братьев Уизли обещание никому не рассказывать о ее состоянии. Надеяться, правда, было глупо, зная несерьезные характеры Фреда и Джорджа, и девочка втайне боялась огласки.
После еще нескольких шуточек в подобном духе Гермиона пригрозила запустить в мальчишек Петрификус Тоталус, и те, поняв, что с мисс Грейнджер шутки плохи, быстро ретировались из Больничного крыла.
Гарри и Рон навещали Гермиону каждый день, а с началом учебной недели еще и приносили домашние задания. Рон возмущался поведением Гермионы, заявляя, что на ее месте глупо тратить время на занятия, если есть возможность отдохнуть. Гермиона была с приятелем категорически не согласна: ей не хотелось отстать от учебной программы и упустить кучу важных знаний.
Исчезновение Гермионы обросло кучей слухов, поговаривали, что на нее напало неизвестное чудовище, и толпа обеспокоенных однокурсников повалила в Больничное крыло на разведку. Дабы уменьшить поток любопытствующих, Фред и Джордж заявили, что с Гермионой все в порядке, и подверглись шквалу каверзных вопросов о ее состоянии. К чести братьев, они не проболтались и на все вопросы отшучивались в своем духе.
К Гермионе как-то раз заглянула и Джинни. Вид у девочки был взволнованным, словно она хотела что-то рассказать и боялась. Тем не менее, когда Гермиона небрежно спросила, в чем дело, Джинни ловко перевела тему разговора.
— Это открытка от профессора Локонса? — полюбопытствовала девочка, указав на украшенную золочеными виньетками бумагу на столике возле кровати Гермионы. — Можно посмотреть?
— Конечно, — разрешила Гермиона.
Джинни очень долго вертела открытку в руках, подмечая, что при открытии она издает легкие мелодичные перезвоны, и фотография профессора Локонса лукаво подмигивает, а строчки, написанные летящим узорчатым почерком, переливаются всеми цветами радуги.
— Какая потрясающая магия! — восторженно прошептала Джинни, возвращая открытку на место. — Профессор Локонс определенно симпатизирует тебе.
— Глупости, — покраснела Гермиона.
— Вовсе нет! — Джинни хихикнула. — Ты — его любимая ученица, правда? Он тебе нравится? Не спорь, я слышала, как Рон утверждал, что у тебя в расписании напротив
— Рон бы поменьше языком болтал, — буркнула Гермиона. — Мне нравится вовсе не профессор Локонс, а герой его книг.
— Ты влюбилась в вымышленного персонажа? — после некоторых раздумий спросила Джинни. Вид у нее стал какой-то взволнованно-таинственный, словно ее так и подмывало поделиться каким-то своим секретом. — Это так…
— Глупо, — отрезала Гермиона.
— Вовсе нет! — не согласилась Джинни. — Я, например, тоже влюблена, и… — Она покраснела. — Ты и сама прекрасно знаешь, в кого. Только не думаю, что Гарри когда-нибудь обратит на меня внимание. Я для него — всего лишь еще одна из Уизли. — Вид у Джинни стал тоскливо-унылым. — Ладно, я пойду. Выздоравливай, Гермиона.
Больше Джинни в Больничном крыле не появлялась, что насторожило Гермиону. Впрочем, она при всем желании не могла бы разобраться в поведении мисс Уизли, не поговорив с ней, а это было возможно только после выписки. Что-то подсказывало Гермионе, что Джинни скрывает какую-то тайну.
— Ну, Гермиона, умеешь же ты найти приключения! — веселилась Чарити.
Она, конечно же, не могла не навестить Гермиону, особенно после всего случившегося. Девочка разрешила ей заглянуть за ширму, и минут пять Чарити просто молчала, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, покачав головой, она сухо спросила:
— Оборотное зелье с волоском животного?
Сдерживая страх, Гермиона кивнула. К ее удивлению, мадам Бэрбдж громко расхохоталась.
— Видел бы это Снейп! Тебе же «Превосходно» на Ж.А.Б.А по зельеварению записать можно! Ох, жаль, нельзя ему рассказать о твоих успехах… — Она помрачнела. — Не расскажешь мне, зачем понадобились такие жертвы? Только не говори о прогуле уроков — все равно не поверю. Версия об ускоренном курсе анимагии тоже отменяется.
Деланно серьезный вид Чарити лишь насмешил Гермиону, и девочка с легким сердцем поведала приятельнице про замыслы насчет выведывания тайны Малфоя. Она также посетовала на то, что жертва оказалась напрасной, и Малфой к нападениям чудовища никоим образом не причастен.
— Ты веришь в эту Тайную кладовку? — фыркнула волшебница. — Уж если она и существует, то вряд ли Малфои — наследники Слизерина. Посмотри на досуге «Родословную знати», занятная книжонка по генеалогическим древам Великобритании. Самые известные роды расписаны до подробностей, в том числе и предполагаемые потомки основателей школы. Другое дело, что они ничем не подтверждены, и это догадки, догадки, догадки… Но план был дерзок и удивительно в твоем стиле! Честное слово, Гермиона, я тебе поражаюсь. Вроде бы такая тихая, приличная девочка — и блестяще варит запрещенные зелья в обшарпанном туалете…
Взгляд Чарити наткнулся на край золоченой открытки, высовывавшийся из-под съехавшей подушки. Наклонившись, дама ловко вытащила открытку и с выражением прочитала:
—«Мисс Грейнджер с пожеланиями скорейшего выздоровления от преисполненного сочувствия профессора Златопуста Локонса, Кавалера ордена Мерлина третьей степени, почетного члена Лиги Защиты от Темных сил и пятикратного победителя конкурса журнала „Магический еженедельник“ за самую обворожительную улыбку». — На каждом слове лицо Чарити выразительно морщилось, передавая целую гамму чувств: от наигранно раболепного восхищения до презрения. — Помилуй Мерлин, Гермиона, ты хранишь это под подушкой?! Не думала, что ты так влюблена в Локонса.