Ангелы опустошения (Книга 1, часть 2)
Шрифт:
Но что за радость, мир! Я иду!– - Однако болящие ноги не желают наслаждаться и радоваться -- Болящие бедра дрожат и не хотят больше сносить меня вниз с верхушки но им приходится, шаг за шагом -
Потом вижу как приближается значок лодки в 7 милях отсюда, это Фред едет встречать меня у подножия тропы где два месяца назад мулы карабкались с полной поклажей и соскальзывали по камням вверх к тропе, с буксируемой баржи под дождем -- "Я буду на месте с ним тютелька в тютельку" -- "встречай лодку" -хохоча -- Но тропа становится все хуже, от высоких луговин и свингующих серпантинов она заходит в кустарник который цепляется мне за рюкзак а валуны на самой тропе просто приканчивают истерзанные и стертые ноги -- Иногда дорожка по колено уходит в поросль полную невидимых заподлянок -- Пот -- Я постоянно оттягиваю большими пальцами лямки чтобы подтянуть рюкзак повыше -Гораздо труднее чем я думал -- Я уже вижу как парни смеются. "Старина Джек думал что спорхнет вниз по тропе за два часа вместе с рюкзаком! А не смог и полпути сделать!
51
Лучше всего спускаться с горы как бы бегом, свободно размахивая руками и не тормозя при падении, ноги сами поддержат тебя -- но О у меня не было ног поскольку не было башмаков, я шел "босиком" (как говорится) и далеко не топал большими певучими шагами вниз по тропе колотя себе вперед тра-ля-ля я едва мог с ужимками переставлять их такими тонкими были подошвы а камни такими внезапными что некоторые оставляли резкие синяки -- Утречко Джона Баньяна, единственное что мне оставалось чтобы отвлечься -- Я пытался петь, думать, грезить наяву, делать то что делал у печки опустошения -- Но Карма твоя тропа расстелена для тебя -- Иначе бы не вышло сбежать в то утро израненных изодранных ног и горящих от боли бедер (и неизбежных жгучих мозолей как иголок) и ловящего ртом воздух пота, налета насекомых, чем мог сбежать я и чем могли сбежать вы будучи вечно поблизости чтобы пройти сквозь пустоту формы (включая сюда пустоту формы вашей хнычущей личности) -- Я должен был это сделать, не отдыхать, единственной моей заботой было удержать лодку или даже потерять лодку, О какой сон мог бы у меня быть на этой тропе в ту ночь, полная луна, но полная луна светила и на долину -- к тому же там можно было слышать музыку по-над водой, чуять сигаретный дымок, слушать радио -- Здесь же, всё, жаждущие ручейки сентября не шире моей ладошки, выдавая воду водой, где я плескался и пил и мутил эту воду чтоб идти дальше -- Господи -- Как сладка жизнь? Так же сладка
как холодна
вода в лощине
на пыльной усталой тропе -
– - на ржавой усталой тропе -- усеянной комьями из-под копыт мулов минувшим июнем когда их заставили из-под палки скакать по плохо прорубленной тропке в обход упавшей коряги слишком здоровой чтоб через нее можно было перебраться и Господи Боже мой мне пришлось втаскивать наверх кобылу среди перепуганных мулов а Энди матерился "Я не могу сам все делать дьявол тебя задери, тащи сюда эту клячу!" и словно в старом сне о других жизнях когда я возился с лошадьми я поднялся, ведя ее за собой, а Энди схватил поводья и стал тащить ее за шею, бедняжечку, пока Марти тыкал ей в зад палкой, глубоко -- провести испуганного мула -- и мула тоже тыкал -- и дождь со снегом -- теперь все отметины того неистовства высохли в сентябрьской пыли когда я сижу там и отдуваюсь -- Вокруг полно маленьких съедобных травок -- Человеку бы это удалось, затаиться тут в горах, варить травы, притащить с собой немного жира, варить травы на крошечных индейских костерках и жить вечно -- "Счастлив с камнем сед головой пусть небо и земля занимаются своими переменами!" пел старый Китайский Поэт Ханьшан -Без всяких карт, рюкзаков, пожароискателей, батарей, самолетов, предупреждений по радио, одни комары зудят в гармонии, да струйка ручейка -- Но нет, Господь снял это кино у себя в уме и я часть его (часть его известная под именем меня) и не мне понимать этот мир и значит брести посреди него проповедуя Алмазную Непоколебимость которая гласит: "Ты здесь и ты не здесь, и то и другое, по одной и той же причине," -- "просто Вечная Сила пожирает все" -- Поэтому я встаю собираюсь с силами и бросаюсь вперед с рюкзаком, оттянув лямки, и морщусь от болей в лодыжках и накручиваю дорожку все быстрей и быстрей под своей нарастающей иноходью и вскоре уже совсем бегу, согнувшись, как китаянка с вязанкой хвороста на плечах, дзынь дзынь продираясь и пропихивая негнущиеся колени сквозь камни кустарник повороты, иногда сверзаюсь с тропинки и с ревом снова вылезаю на нее, не понять как, никогда не сбиваюсь с пути, путь был создан для того, чтобы по нему следовать -- У подножья холма я встречу тощего мальчугана только начинающего свое восхождение, сам же я толст с большущей котомкой, собираюсь напиваться в городах с мясниками, и настала Весна в Пустоте -- Иногда падаю, на ляжки, поскальзываясь, рюкзак мой спинной буфер, рву дальше вниз крепко стукаясь, какими словами описать опляльное с присвистом пумканье вниз по плямкающей тропинке трампампути -- фьють, пот, -- Каждый раз когда я ударяюсь своим ушибленным футболом большим пальцем то вскрикиваю "Почти!" но он никогда не получает непосредственно так, чтобы я охромел -Палец, неоднократно битый в Колледже Колумбия в потасовках под прожекторами в гарлемских сумерках, какой-то урел из Сэндаски наступил на него своими шипами и больше того содрал всю шкуру у меня с икры -- Палец так и не вылечили -- и низ и верх у него размозжены
52
Сиэттл в тумане, кафешантаны, сигары и вина и газеты в зальчике, туманы, паромы, яичница с беконов и гренкой утром -- милые города внизу.
Внизу примерно где начинается густолесье, большие Пондерозы и красновато-коричневые вседеревья, воздух мило бьет мне в лицо, зеленым Северозападом, голубой сосновой хвоей, свежий, лодка прокашивает борозду в ближайшем озере, она меня обгонит, но ты свингуй себе, Маркус Мэджи -- Ты и раньше падал и Джойс придумал слово длиной в две строки чтоб описать это -брабаракотавакоманаштопатаратавакоманак!
Зажжем три свечи трем душам когда доберемся.
Тропа, последние полмили, еще хуже, чем наверху, камни, большие, маленькие, перекрученные овраги тебе под ноги -- Теперь я уже начинаю всхлипывать от жалости к себе, матерясь разумеется -- "Это никогда не кончится!" самая моя главная жалоба, совсем как я думал в дверях: "Как может когда-либо что-либо кончиться? Но это лишь тропа Сансары-Мира-Страдания, подверженная времени и пространству, следовательно она обязана кончиться, но Боже мой она никогда не кончится!" и вот я уже больше наконец не бегу и не шлепаю ногами -- Впервые я падаю изможденный вовсе не собираясь падать.
А лодка уже почти приплыла.
"Не дойду."
Я сижу долго, угрюмолицый и конченый -- Не успею -- Но лодка продолжает приближаться, это как цивилизация табельных часов, надо добраться до работы вовремя, как на железной дороге, хоть и не можешь успеть но успеваешь -- Она была взорвана в горнилах железной вулканической мощью, мой Посейдон и его герои, Дзэнскими Святыми с мечами разумности. Мастером Франкобогом -- Я рывком ставлю себя на ноги и пытаюсь дальше -- Каждый шаг не дается, не срабатывает, то что мои бедра выдерживают для меня загадка -- шлёп -
В конце концов я загружаю свои шаги наперед, как будто ставлю что-то неимоверно тяжелое на платформу вытянутыми вперед руками, такое напряжение невозможно поддерживать -- если б не босые ноги (теперь избитые в лохмотьях содранной кожи волдырях и крови) я мог бы трюхать себе и пробиваться вниз по склону, как валящийся пьянчуга почти совсем свалившийся никогда не сваливающийся совсем а если даже и так то будет ли так же болеть как мои ноги сейчас?– - не-а -- надо толкать себя дальше вперед поднимая и опуская каждую коленку колючками ног по лезвиям ножниц Блейковского Вероломства с червями и завываньями везде -- пыль -- я падаю на колени.
Отдохну вот так немного и пойду дальше.
"Э черт Eh maudit (2)" плачу я последние 100 ярдов -- вот лодка остановилась и Фред резко свистит, не ухает, не индейское Хооо! на что я отвечаю свистом, заложив пальцы в рот -- Он усаживается почитать книжку про ковбоев пока я заканчиваю спускаться -- Теперь уже я не хочу чтоб он слышал как я плачу, но он слышит он не может не слышать моих медленных больных шагов -- плёп, плёп -- постукивавие камешков отскакивающих от круглого утеса, дикие цветочки меня больше не интересуют -
"Не дойду" вот моя единственная мысль пока я тащусь дальше, и эта мысль словно фосфоресцирующее красное зарево в негативе отпечатывается на кинопленке моего мозга "Надо дойти" -
Опустошенье, Опустошенье
так трудно
Сойти с него
53
Но все было в порядке, вода оказалась пронзительной и близкой и плескалась о сухой плавник когда я преодолел последний маленький карниз к лодке -- Через него я перевалился и помахал с улыбкой, оставив ноги идти себе, волдырь в левом башмаке который я считал острой галькой впившейся мне в кожу -
Во всем этом возбуждении, даже не соображаю что наконец вернулся к миру -
И нет в целом свете человека милее кто бы встретил меня у его подножия.
Фред старинный лесничий и объездчик любимый всеми как стариками так и молодежью -- Угрюмо в ночлежных общагах он представляет вам совершенно опечаленную и почти что разочарованную физиономию неподвижно глядящую в пустоту, иногда он даже на вопросы не отвечает, он позволяет вам впитывать свой транс -- По его глазам понимаете, а они смотрят далеко, что дальше видеть нечего -- Великий молчаливый Бодхисаттва а не человек, в этих лесничих есть что-то такое -- Старина Блэки Блейк его любит, Энди его любит, сын его Говард его любит -- Вместо старой доброй душки Фила, у которого выходной, в лодке Фред, нацепивший невероятно длинный козырек, дурацкий чепчик, кепон с золотыми кнопками который он надевает чтобы прятаться от солнца когда пускается бороздить лодкой озеро -- "Вон едет пожарный смотритель" говорят кнопкокепые рыболовы из Беллингэма и Отэя -- из Сквохомиша и Сквоналмиша и Ванкувера и сосновых городков и жилых пригородов Сиэттла -- Они болтаются по всему озеру закидывая свои удочки на тайных радостных рыбок которые раньше были птичками но упали -- Они были ангелами и пали, рыболовы, утрата крыльев означала нужду в пище -- Но рыбачат они ради удовольствия довольной дохлой рыбки -- Я такое видел -- Я понимаю разверстый рот рыбки на крючке -- "Когда лев рвет тебя когтями, пускай себе рвет... мужество такого рода тебе не поможет" -- Рыба покоряется,