Бешеные горы
Шрифт:
— Дядя? — ехидно переспросил Свистунов.
— Да, дядя Дауд, — кивнул Супьян.
Свистунов потер указательным пальцем переносицу. Неужели они тянут пустышку?
— Что еще сказал тебе дядя Дауд? — спросил он, уже без прежнего напора.
— Ничего, — пожал плечами Супьян. — Дал сумку, попросил довезти до Питера и поставить в камеру хранения.
— Номер камеры он тебе сообщил заранее? — спросил Шаповалов.
— Нет, — ответил Супьян. — Сказал ставить в любую. Но потом я позвонил ему,
— То есть ты хочешь сказать, что вообще не знал, что лежит в сумке? — спросил Свистунов.
— Почему не знал? — возразил молодой человек. — Я видел, что там лежат какие-то вещи, баллон…
— Баллон? — подхватил Свистунов. — А что это был за баллон, ты знаешь?
И он, и Шаповалов впились глазами в лицо Супьяна. Но тот смотрел ясно, как ребенок.
— Не знаю. Дядя сказал не трогать его, я и не трогал.
— А почему дядя не велел его трогать? — тут же спросил Свистунов.
— Не знаю, — повторил Супьян. — Я его об этом не спрашивал, а он не говорил.
— То есть ты просто вез сумку?
— Ну да, — подвердил Супьян. — Просто вез…
— А если бы в ней была бомба? — спросил Свистунов. — Все равно вез бы?
— Там не было бомбы, — ответил Супьян. — И дядя мне не дал бы везти бомбу.
Свистунов, испытывая досаду, отвернулся. Как об стену горох!
— А почему ты хотел сбежать от нас в окно? — вдруг спросил Шаповалов.
Но и тут застать Супьяна врасплох не удалось.
— Испугался, — ответил он. — Роза так закричала! Я думал, грабители…
— Почему же не побежал спасать сестру? — усмехнулся Шаповалов.
— Испугался очень, — повторил Супьян. — Подумал, надо бежать скорей, звать на помощь соседей. И полез в окно. А тут вы…
— Ясно, — прервал Супьяна Свистунов. — Сейчас ты поедешь с нами. Мы тебе кое-что покажем, зададим еще несколько вопросов. Если все в порядке, отпустим.
Супьян пожал плечами:
— Ладно.
— Веди его в машину, — приказал Шаповалову Свистунов. — Я сейчас.
Оставшись один, он набрал номер Дымкова.
— Есть успехи? — спросил тот.
— И есть, и нет, — ответил Свистунов.
— Хотелось бы подробней, — заметил Дымков.
Свистунов вздохнул.
— Парня нашли. Допросили…
— Ну! — оживился Дымков.
— Толку нет, — сказал Свистунов. — Его вроде как втемную использовали. Твердит одно: дядя дал сумку, приказал довести до Питера, поставить в камеру хранения. Он привез и поставил. И больше якобы ничего не знает.
— Якобы или не знает? — спросил полковник.
— Вроде говорит искренне. Но, вижу, темнит. Может, от страха. А может, и правда ему что-то известно. Во всяком случае, хотел сбежать через окно, хорошо, Шаповалов его прищучил.
— Да? — удивился Дымков. — Шустрый парень.
— Говорит,
— Хорошо его проинструктировали, — заметил Дымков.
— Наверное, — согласился Свистунов. — Мы его сейчас привезем, покрутим на месте, записи покажем…
— Везите, — сказал Дымков. — Посмотрю на него сам.
— Смотрите, — вздохнул Свистунов. — Только чувствую я, зря время потратим.
— Ладно, — ответил полковник, — разберемся. Вези.
Глава 29
Дорога была неблизкая, и Борман даже задремал, уютно разлегшись на заднем сиденье. Проснулся он только от того, что захотел есть. И начал, ничуть не беспокоясь об обстановке, плотно закусывать из объемистого кулька, который не поленился захватить в дорогу.
— Будете? — предложил он коллегам.
Алиса отрицательно покачала головой. Резван, усмехнувшись, взял кусок лаваша, принялся жевать, ведя машину одной рукой не менее ловко, чем двумя. Хотя дорога, в общем довольно сносная, местами требовала повышенного внимания: горы же.
— Наверное, надо было Деда предупредить, — озабоченно сказал Алиса.
— Зачем? — возразил Борман. — Только разнервничается, ты же его знаешь.
— Он разнервничается больше, если с нами что-то случится, а он будет не в курсе, — заметила Алиса.
Борман какое-то время молчал, доедая остатки провизии из кулька.
— Ты мозг проглотил? — осведомилась Алиса.
— Не спеши, женщина, — изрек Борман. — Мыслительный процесс нельзя совмещать с жевательным.
— По-моему, он у тебя всегда жевательный, — фыркнула Алиса.
Борман поморщился:
— Ну, хотели же оставить язву на базе. Не вышло. Теперь терпи…
— Язва — это я? — обманчиво-кротким голосом спросила Алиса.
— Ну не знаю я! — заворчал Борман. — По мне, лучше пока Деду ничего не говорить. Начнет давать указания, а то и вовсе даст отбой. Он же не понимает, сидя там, что это у нас единственный шанс отыскать ребят.
— А сообщим задним числом — влетит, — гнула свое Алиса. — Тебе же первому…
Борман почесал в затылок:
— Да… Наверное, надо звонить. Ты права.
Резван, слушавший этот спор, льстиво улыбнулся.
— Ты всегда побеждаешь? — спросил он Алису.
— Всегда, — отрезала та.
Все попытки ухаживать за собой она пресекала в зародыше. Давно привыкнув к тому, что мужчины не могут пройти мимо нее равнодушно, она, в общем, относилась к этому с пониманием. Но терпеть не могла, когда ее пробовали «кадрить» во время работы, где она была прежде всего не женщиной, а офицером и профессионалом. И наповал убивала тех, кто не понимал этой разницы, вне зависимости от чинов, званий и прочих «мужественных достоинств».