Бездна. Спаситель
Шрифт:
Литую броню танковых башен закаляют поверхностно. Там принцип тот же. Отлили, нагрели, и под струю воздуха. Или в песок. Иногда закаляют сразу после отливки, пока металл не остыл. Так качество будет выше. Снаружи металл твердый. А внутри – упругий и вязкий. Защитные свойства такой брони значительно выше.
На глаз температуру металла определить достаточно просто.
Темно-вишневый – около 700 градусов Цельсия.
Ярко-красный – около 850.
Желтый – это 1000.
Белый – более 1300.
Так кузнецы и работают. Живые кузнецы.
У машин имеются тепловые датчики. Они определяют температуру на расстоянии с точностью до десятых градуса. Машины работают с металлом гораздо лучше, чем люди. Гораздо точнее и бережнее. Но человек – он более гибкий.
Тут Антон был не согласен с дядей. Парень знал, что под внешней надежностью и точностью машин таится множество подводный камней. Ведь программы для машин пишутся людьми. А люди делают ошибки постоянно. Особенно во время такой непростой деятельности, как программирование. В сложных компьютерных системах всегда есть дыры, ошибки и лазейки. Хакеры пользуются скрытыми дырами, чтобы делать то, что другим кажется невозможным. Часто люди, решая одну проблему, создают две новые.
Но Антон не стал спорить с дядей о том, что надежнее и точнее – люди или машины. Парень был слишком увлечен тем, о чем рассказывал его дядя.
Анатолий продолжал рассказывать и показывать.
Точность и аккуратность нужна в космосе, в реакторах, в оптике. А для того, чтобы сделать нож, мотыгу, латы или топор – есть человек.
Парни работали на одной наковальне. Одновременно. Антон испытывал детский восторг, когда бил молотом по ярко-желтой железке. Железка была мягкой, как пластилин.
Анатолий продолжал делиться опытом. Казалось, что он может рассказывать о премудростях кузнечного дела целую вечность. Ни разу не повторяясь.
Да, кстати. Очень важный момент.
У каждого сплава своя температура литья. И ковки. И термической обработки.
Высокоуглеродистую сталь куют при более низкой температуре, чем низкоуглеродистую. Иначе – выгорает углерод. Растут зерна. Сталь начинает расслаиваться. Рвется.
Низкоуглеродистую сталь можно ковать практически при температуре плавки. Нагрел добела – и лепи из нее все что угодно. Как из теплого воска.
Весь процесс определяется присадками. Легированием, если по научному. Хром. Цинк. Марганец. Молибден. Титан. И прочее.
Сложные сплавы изучаются целыми институтами. Со сложными современными сплавами в основном работают машины. Те самые, у которых имеется струя защитного газа, куча датчиков, измеритель давления и лазерное наведение.
Живой кузнец тоже может работать со сложными сплавами. Что-то получится, несомненно. Но человек, в подавляющем большинстве случаев, не сможет обработать сложный сплав лучше, чем робот. Это возможно лишь тогда, когда мастер работает со сплавом очень долгое время.
Например, целую жизнь.
Дядя рассказал про японских мастеров, которые изготавливают «катаны» по древней технологии, которую передают из поколения в поколение уже много веков. Их технология
Анатолий сказал, что это один из очень немногих примеров, когда люди обрабатывают сложный сплав лучше, чем машины.
Было множество попыток, изготовить более прочные и износостойкие «катаны». Использовались самые современные сплавы, применялись самые современные машины и технологические процессы. Но, при всем при этом, так и не удалось изготовить «катану», которая была бы совершеннее, чем та, которую изготовляют «древние» японские мастера.
Еще Анатолий рассказал про то, как на Руси варили уникальный булат, загадки которого до сих пор не могут разгадать ведущие институты металлургии.
Парни лепили из металла всякую всячину. Потом охотник очень подробно рассказал про закалку и отпуск.
На первый взгляд, закалка – это очень просто: металл нагревают выше критической температуры, а потом достаточно быстро остужают.
– Кажется простым, не так ли? – усмехнулся Анатолий.
– Ага, – кивнули парни.
– Это только на первый взгляд, – сказал дядя. – На самом деле, там столько тонкостей и мелочей, что даже великие мастера, которые всю жизнь изучают этот процесс, знают о нем далеко не все!
И Анатолий стал рассказывать. Про закалку, про отпуск, про старение, про наиболее важные этапы термической обработки.
Скорость остывания должна быть выше критической. В металле имеются разные состояния. Разные типы закалки меняют структуру изделия по-разному. Но есть общее. Металл после закалки становится более твердым и более хрупким.
Чтобы избавиться от хрупкости – производят отпуск. Он заключается в медленном нагревании металла до определенной температуры. Потом его остужают. Чем медленнее, тем лучше результат.
Отпуск бывает высоким, средним и низким.
Высокий отпуск производится примерно при температуре 500-600 градусов Цельсия. В результате чего металл теряет практически всю твердость, которую ему дала закалка. Но не всю. Применяется высокий отпуск для придания вязкости. Например, для проволоки и валов.
Средний и низкий отпуски применяются чаще всего.
Средний (200-400 градусов Цельсия) применяется в производстве пружин, рессор. Там, где необходимо получить баланс твердости и вязкости. Получить упругость.
Низкий (100-200 градусов Цельсия) снижает твердость едва заметно. Обычно он применяется для твердого инструмента. Сверл, резцов, лезвий.
Фирменная термическая обработка Анатолия была проста. И невероятно эффективна.
Для ножей (которыми перерезают глотки и выпускают кишки!).
Нагрел выше той температуры, когда металл перестает прилипать к магниту. Опустил в холодное масло. Опускать необходимо резко, кончиком вниз, строго вертикально. Держишь в масле неподвижно. До тех пор, пока металл не станет темно-красным. Края к этому моменту тухнут совсем.