Дембель против бандитов
Шрифт:
Погрузились довольно быстро — часа за три. Не много же нажили Сергей Иванович и Елена Николаевна за десятки лет честной трудовой жизни: старенький кухонный гарнитур, платяной шкаф, трюмо, горку для посуды, холодильник с телевизором, швейную машинку, диван, три кровати, дюжину разнокалиберных стульев, книжные полки да полтора десятка ящиков с одеждой, посудой и мелким скарбом. К счастью, соседи, знавшие семью Корниловых с самого заселения дома, помогали, кто чем мог: грузили в машину вещи, носили тюки, раскладывали их в кузове, отпаивали Елену Николаевну валерьянкой… Трое мужиков из соседнего подъезда даже вызвались ехать за город, чтобы помочь разгрузить вещи.
Конечно
Взглянув на окна родной квартиры в последний раз, Елена Николаевна утерла покрасневшие глаза платочком и полезла в кабину. Сергей Иванович уселся в кузов.
Удивительно, но в кузов полез и Прокоп.
— Подвинься-ка, дед, — властно приказал он Корнилову-старшему, сидевшему на единственной свободной табуретке.
— Зачем? — Отец Дембеля явно не понимал, с какой это радости Прокоп решил отправляться вместе со всеми.
— Затем, что я так сказал. — Шуганув старика с табуретки, тот уселся, прислонясь спиной к тюку с одеждой.
Ехали молча.
Сергей Иванович курил, прикрывая сигарету от встречного ветра, то и дело бросая в сторону бандюка взгляды, полные скрытой ненависти. Корнилов пытался понять — для чего эта бритоголовая сволота отправляется в деревенскую хибару. Не вещи же помогать разгружать — вон, когда машину грузили, стояли, скоты, в сторонке, покуривали, посмеивались, скабрезностями сыпали…
И лишь когда грузовик выкатил за городскую черту, до старика дошло очевидное: теперь бандюки разделились. Тот, что похож на откормленного бычка, остался ждать Илюху в опустевшей квартире! А этот жирный блондин будет пасти его в загородном поселке…
Предупредить бы сына…
Да как его найдешь?
Городок хотя и небольшой, но скрыться и тут можно. Остается надеяться лишь на его осторожность да благоразумие.
— Етить твою мать! — в сердцах выругался Сергей Иванович.
— Это ты кому, старый? — подозрительно поинтересовался Прокоп.
— Да так, никому… — Старик бросил через борт окурок. — Своим мыслям…
Никто не сделает человеку так плохо, как может сделать себе он сам.
В справедливости этого старого как мир утверждения Прокоп убедился на следующий же день своей жизни за городом.
Нет чтобы тогда, на трассе, накачать сынка этих пролетариев-ложкомоев водярой прямо в салоне «скорпа», как и советовал Жорик, а затем, выбросив бесчувственное тело на шоссе, аккуратно переехать его машиной! Пил же с ним сам, тосты говорил, напутствия предсмертные… Хотел чтобы все красиво вышло, как в импортных видеофильмах. А в результате получилась исключительная кака. Бычара удрал, маленько подпортив зажженной сигаретой прокоповскую вывеску, Сникерс рвет и мечет, не сегодня-завтра обо всем станет известно Василию Николаевичу!
И тогда…
Прокопу даже и думать не хотелось, что сделает с ним Злобин. Конечно же, поить его водярой и переезжать на пустынной трассе машиной никто не будет. Толку-то? Да и хлопотно… А вот на филки поставить могут. Мол, сам виноват, так что давай, дорогой братан, страдай материально. Что там у тебя есть — машина, однокомнатная хата на окраине? Так как — сам будешь продавать, чтобы деньги вернуть, или помочь?
Страдать материально не хотелось, и потому Прокоп, кляня себя и Антипа за любовь к эффектным кинематографическим сценам,
Условия жизни впечатляли. Точней — полное отсутствие условий.
Дощатый настил донельзя загаженного туалета-«скворешника» угрожающе скрипел, грозя обвалиться в любой момент; обледеневшая дверь не закрывалась до конца. Во избежание неприятностей и большую, и малую нужду приходилось справлять на улице. Это еще хорошо, что теперь оттепель; а что будет, когда морозы ударят?
Рассчитывать на душ и ванну, естественно, не приходилось, потому что водопровода не было во всем поселке.
Да и поселок выглядел подозрительно: половина домов зияла выбитыми окнами и проваленными дверными проемами, а в домиках, где окна и двери были на месте, жизнь угадывалась лишь по косвенным признакам: жиденький дымок из трубы, облитые помоями сугробы, марлевые занавесочки на подслеповатых окнах. Местный абориген попался на глаза Прокопу лишь однажды: худой сутулый старик медленно брел от поселка в сторону трассы. Видимо, собрался в город за покупками — в радиусе десятка километров не наблюдалось даже самого захудалого магазина.
Но больше всего изнеженного комфортом Прокопа раздражала неустроенность жизни в самом доме.
Одна-единственная комната, она же — кухня, она же — спальня, явно не предназначалась для троих. И потому молодой бандит перво-наперво отгородил себе одеялами небольшой закуток. Чтобы не скучать в этой глуши, запасся кипой порнографических журналов да автомобильными каталогами, выставил на тумбочке перед кроватью пять бутылок пива и, не снимая обуви, улегся поверх простыни.
Место для отдыха было выбрано с умом. Слева — окно, выходящее на дорогу. Окно завешено кисейной занавесочкой, а это значит, что любой, идущий по дороге сюда, к домику, не сумеет рассмотреть наблюдателя, но будет заметен сам. В случае чего — «ПМ» с предусмотрительно снятым предохранителем и передернутым затвором извлечь из-под подушки, в оконное стекло — бутылкой и стрелять. Старики-пролетарии вряд ли помешают… А если дед и рыпнется, то и его успокоить можно.
Растянувшись на койке, Прокоп зашелестел порножурналом. Полистал глянцевые страницы, почмокал языком и с сожалением бросил журнал на пол.
Зачем возбуждаться понапрасну?
Просмотр голых писек-сисек всегда вызывает желание покувыркаться с сочной мясистой телкой. А где в этой глуши телку-то возьмешь?!
Заложив руки за голову, Прокоп принялся вспоминать, сколько же у него было девок, но сбился после четырех десятков. Ничего не скажешь, податливы девки в этом городе!
Однако теперь воспоминания не радовали, а, наоборот, злили. Поднявшись с кровати, Прокоп взял бутылку пива, вышел во двор, уселся на подсохшее под солнцем крыльцо, закурил лениво…
Сколько ему тут торчать — сутки, двое, трое?.. Или неделю? Илья, которого они ищут, превратился в некий фантом, призрак… Он был где-то здесь, может быть, рядом, но пока не давал о себе знать.
— Ну и лохи же мы с Антипом, — негромко произнес он, открывая бутылку. — Хотели как лучше, как в кино. А получилось такое, бля… Вот и делай после этого людям добро…
Глава 13
В жизни каждого человека бывают минуты, когда прожитые дни кажутся серыми и бессмысленными, когда груз прошлого давит чугунной плитой, когда все вокруг представляется гадким и унылым, когда в мозгу скользит ядовитой змеей мысль: жизнь не способна измениться к лучшему, и завтрашний день будет еще хуже сегодняшнего…