Эго и нечисть
Шрифт:
– Сволочь, мерзавец, убью гада! – неизвестно откуда в моей руке появился тот самый огромный пистолет, с которым я уже познакомил троллейбус на Фрунзенской набережной. Кац пискнул и бросился по коридору.
– Стой! – я бросился за ним, разряжая обойму на ходу.
Минуту спустя все с интересом смотрели, как я медленным шагом с опущенной головой возвращался на ресепшен, волоча по ковролину дохлого черного пуделя.
– Совсем не обязательно убивать Каца в конце каждой миссии, – процедил Ян Дронович сквозь зажатую в зубах сигару. – Анна, сделайте мне зеленый чай.
~
Глава седьмая
~ Дуэль ~ Беседы в офисе и под цветущей грушей ~
– Я,
– Он меня – на дуэль?
– Почему бы и нет?
Звук, как назло, исчез. Черно-белая картинка поплыла на углах.
Раннее серое утро, легкий туман и морось. Дорога раскисла, и копыта лошадей скользили по глине. Разбитая лесная тропа, остатки побуревшей листвы и травы на обочинах и унылый пейзаж средней полосы в конце ноября – идеальное окружение для того, чтобы свести счеты с жизнью, неважно, своей или чужой. Шел мелкий снежок, который не успевал долететь до земли и лишь ухудшал видимость в и без того короткий световой день. Лес уже скинул листву и был совсем прозрачен и грустен. В условленном месте на поляне меня уже ждали секунданты. Анна была моим секундантом, а Ли, по замыслу Яна, должна была быть секундантом Каца. Они неподвижно сидели в седлах, укутанные в длинные черные плащи, капюшоны скрывали лица, а полы – фигуры. Я пустил коня шагом и приблизился к Анне:
– Доброе утро. Кажется, я вовремя?
– Да, вполне, еще не все собрались.
Ли склонила голову в приветствии, я поклонился ей в ответ. Мы ждали Каца. Лошади фыркали и переступали с ноги на ногу, все нервничали. Чтобы размяться, я спешился и привязал коня к дереву. Молодой красивый золотой жеребец нервно косил глазом и выпускал пар из ноздрей. Я похлопал его по крутой шее и, сложив руки за спиной, медленным шагом стал прогуливаться по периметру поляны. Это было небольшое лысое пятно в березовом лесу, где летом проходили шумные пикники и гулянки, и до сих пор были видны следы костров и остатки человеческого веселья. Я живо представил себе развеселую подвыпившую компанию, костер, пение под гитару, громкий смех и запах шашлыков на залитой солнцем полянке. Барышни ловят бабочек сачком, бегают породистые собаки, дети играют в прятки. Ход моей мысли был прерван стуком копыт, всадник приближался галопом. Я удивленно повернул голову и увидел разгоряченного Каца на вороной кобыле – он влетел на поляну, глаза его горели, черные кудрявые волосы разметались на ветру. Он был без шляпы и чрезвычайно возбужден. Спрыгнув с лошади, Кац бросил уздечку Ли и огляделся:
– Ну, где все? Я готов!
– Ждем Яна, – спокойным голосом произнесла Анна, – он везет пистолеты.
– А, пистолеты, – обрадовался Кац. – Револьверы, я надеюсь?
– Пистолеты, у каждого будет один выстрел.
Кац разочаровано махнул рукой, но спорить с волей Яна не посмел.
Вдалеке на дороге показались огни кареты, нарастал шум копыт, и через некоторое время на поляне появился черный кожаный возок, запряженный парой гнедых лошадей. Кучер был незнакомый, он спрыгнул с подножки и открыл дверь. Ян сидел на подушках в глубине кареты. В темноте еле различимы были только его глаза.
Он не собирался опускать ноги на мокрую землю и жестом пригласил подойти к нему. Секунданты спешились и подошли к открытой дверце.
– Пятьдесят шагов, – послышался тихий голос Яна, – один выстрел, пистолеты заряжены, раздайте по жребию.
Анна
– Господа, желаете бросить жребий, кто первым будет выбирать пистолет? – произнесла Ли.
– Я уступаю это право господину Кацу, ибо он вызвал меня на дуэль, – спокойно произнес я.
Кац нервно схватил правый пистолет и, скинув плащ на поваленное дерево, быстро поклонившись Яну и секундантам, торопливо прихрамывая, проследовал на свою позицию. Я взял второй пистолет, поклонился в сторону открытой двери кареты и секундантам, которые уже стояли у барьера. Внутри кареты загорелась спичка, на секунду осветившая бледное лицо Яна, он закурил сигару, и опять стало темно.
Суть дуэли на пистолетах сводится к простой вещи: более или менее прицельно стрелять из такого оружия можно с 50 шагов, причем выстрел у каждого единственный. Оба соперника предварительно разведены на 50 шагов от барьера каждый, и дальше барьера приближаться друг к другу не могут. По команде оба начинают приближаться к барьеру, если они двигаются с одной скоростью, то на полпути возникает точка, когда можно прицельно стрелять, однако промахнувшись или слегка ранив противника, остается лишь ждать, что он подойдет к барьеру вплотную и выстрелит, хорошо прицелившись, с 25 метров. Шанс попасть с такого расстояния очень велик, поэтому дуэль превращается в игру нервов: кто первый выстрелит, преодолев свою половину пути к барьеру, тот и победит, если смертельно ранит или убьет противника, но упаси Бог промахнуться – противник спокойно подойдет и застрелит вас практически в упор с 20 шагов, единственной защитой будет ваш пистолет, которым можно прикрыть сердце. Осечка приравнивается к промаху, поэтому выбор пистолета – весьма важный момент в этой лотерее. Бывали случаи, когда после промаха противника второй дуэлянт подходил вплотную к барьеру и благородно стрелял в воздух, но это только в случае отсутствия личной неприязни.
– Взвести курки, к барьеру, – послышался бархатный голос Анны.
С поднятым вверх стволом, небольшими шагами, передвигаясь боком, чтобы уменьшить площадь попадания, и прикрываясь пистолетами, мы начали сближаться. Уже светало. Сердце билось с барабанным ритмом: татам-татам-татам, капли пота, несмотря на холод, выступили на висках и лбу. Расстояние с каждым шагом уменьшалось, казалось, что преодолеваешь вечность. Кац направил на меня ствол, вытянув руку с пистолетом вперед, предательская капля побежала по моему лбу и повисла на ресницах, еще метр, два… Я видел его черные глаза сквозь каплю пота, вздутые вены на висках и испарину на лбу. Почему-то мой взгляд зафиксировался на свежем прыще рядом с его носом. Еще пару шагов, еще немного… Голубой дымок вырвался из ствола его пистолета, и жгучая боль, опережая звук выстрела, пронзила мою грудь слева. Кац замер в 15 шагах от барьера, прикрыв сердце бесполезным более пистолетом. Струйка пара вырвалась из отверстия в моем пробитом легком, и я, сделав еще шаг, упал на колени. Нас разделяли 35 шагов, с каждой секундой я терял кровь и драгоценную связь с миром. Медленно опустив ствол, я увидел глаза Каца и его прыщ на своей мушке, палец нащупал курок. Последнее, что смог зафиксировать мой взгляд, – прыщ, превратившийся в маленькое отверстие, из которого побежала красная струйка, и оседающее тело Каца с широко открытыми глазами. Морозное утро выдалось в день дуэли…
* * *
– Все было весьма любопытно, – Ян сидел в своем кресле и прикуривал сигару.
Я сидел напротив, скафандр, шлемофон и дохлый пудель валялись на ковре, сигара тряслась между пальцами моей руки. Я был на взводе, видимо, перегрузки были настоящими, сердце колотилось, было тяжело дышать.
– Я вижу, вы очень устали, шутка ли – работать на орбите, – Ян смотрел на меня голубыми глазами.
– Как вы добиваетесь такой достоверности? Я чувствовал себя совершенно как в космосе!