Фэнтези-2005. Выпуск 2
Шрифт:
— Да, — подтвердил принц-регент, — у него нашелся друг, который его предупредил.
— Говорили, что Анри де Монлу сделал больше. Он избавил друга от греха самоубийства.
— Георг фон Лемке — твой друг? — Рудольф Ротбарт улыбался, и его улыбка живо напомнила Клаусу о вчерашних волках.
— Да. — Цигенбок торопливо поднялся и вдруг хлопнул себя по лбу. — Я наконец понял, что не так. Где твоя цепь?
— Потерялась. — Руди залпом допил вино. — Прошлой ночью много чего потерялось…
Почему волки не говорят? Неужели мало потерять душу, имя,
Вздох, тяжелая лапа скребет пол и снова взгляд — молящий, отчаянный. Рыжая морда в черной маске тычется в серебряную цепочку.
— Хочешь, чтобы я снял крест? Надел на тебя?
Волки скулят, как собаки, он никогда в жизни не сможет убивать волков. Людей сможет, а волков — нет. Но цепочка коротка, мастер делал ее для человека. Ничего, из цепи регента выйдет отличный ошейник.
— Давай голову!
Золотая вспышка, дикая резь в глазах и такой знакомый голос!
— Руди!
— Ты?! Никогда не думал, что стать человеком так просто!
— Просто, — подтвердил Людвиг, — нет ничего проще смерти, когда-нибудь ты это поймешь.
— Не думаю. Дьявол, как же я рад тебя видеть! Мать сказала, что обратной дороги нет, и я почти поверил.
— Она не лгала, — бросил Людвиг, — волки Небельринга становятся людьми, проходя ворота Вольфзее, но для меня они закрыты.
— Им же хуже, — пожал плечами принц-регент. — Пойдем отсюда, под открытым небом легче дышится.
— Нет. — Людвиг Ротбарт обвел глазами лики святых. — Я могу говорить с тобой только в церкви. Руди, ты знаешь, что боги хранят Миттельрайх, пока им правят потомки Вольфганга?
— Мать сказала, — кивнул Руди. — Только сдается мне, что и Луна внакладе не осталась.
— Теперь это неважно. — Людвиг опустился на резную скамью. — Если Ротбарты потеряют трон, Небельрингу конец, а с ним и щиту Миттельрайха. Это правда, Руди, хотя поверить в нее трудно. Я и сам не верил…
— Не верил или не знал?
— Перед коронацией я вписал в книгу Вольфганга свое имя. Разумеется, я прочел договор, но мало что понял. Конец династии — это всегда смуты, войны, разруха. Стоит ли удивляться, что предок пекся о продолжении рода? Я вспомнил о клятве, только встретив Милику. Мать была вне себя…
— Еще бы, ведь она нашла тебе невесту. Дьявол, сватать тебе высокую брюнетку!
— Руди, избави тебя Господь узнать, что такое любовь.
— Лучше я сам себя избавлю, это надежней. Прости, я тебя перебил.
— Мать тоже узнала всю правду лишь в Вольфзее, хотя императрице, когда она носит сына, открывается многое. Женщины не знают, но чувствуют.
— Милика выносила Мики, и ей ничего не открылось… Людвиг, я уже ничего не понимаю.
— Это трудно понять…
Алая кровь на рубахе. Открылась рана?
— Помолчи, я тебя перевяжу.
— Бесполезно. — Людвиг улыбнулся одними губами. — Волк Небельринга, надевая крест, отрекается от клятвы Вольфганга. Для того здесь и построили церковь, только нам без помощи в нее не войти. Милика меня позвала, ты отдал мне крест, и я вернул свое тело. От рассвета до полудня.
— В полдень ты снова станешь волком?
— В полдень я умру, — просто сказал Людвиг, —
Исполненные кротости взгляды, молитвенно сложенные руки, золотое сияние. Святой Иоанн, святой Габриэль, святая Мария… И тут же бурые пятна на белом мраморе, засыхающие ветки, сгоревшие свечи. Врата спасения, врата смерти…
— Руди, ты слышал о лунном проклятии?
— Нет.
— Это — болезнь. Очень редкая. Она возникает ниоткуда и переходит от матери к дочери, потому что сыновья умирают в младенчестве. Женщина кажется здоровой, но лишь кажется. Жена Хорста Линденвальде была больна. Узнав, что с ней, графиня приняла яд, но для всех она умерла родами. Врач скрыл правду, но объявил, что Милике Ротбарт нельзя рожать. Когда я попросил руки Милики, Линденвальде сказал мне то, что знал сам, но я слишком любил… Бесплодный брак не принес бы зла, наш род продолжили бы твои дети, но Милика меня обманула, потому что любила, и желание подарить мне сына оказалось сильнее страха смерти. Мы лгали друг другу из любви, и мы погубили все и себя…
— Тебе лучше отдохнуть.
— Помолчи! Когда Милика призналась, что беременна, я вспомнил договор Вольфганга. Император может выкупить чужую жизнь ценой собственной. Я не верил, что это правда, но утопающий хватается за соломинку… Жизнь без Милики казалась мне невозможной, и я отдал себя Небельрингу.
— Ты просил меня позаботиться о жене, выходит, все-таки верил.
— Да. И нет. Получи я знак того, что выкуп принят, я бы сказал тебе все, но не случилось ничего. Понимаешь, ничего! Милика родила Мики, все было так хорошо, что я и думать забыл о своей жертве. Луна взяла меня тогда, когда я этого не ждал. Я уснул в своей постели и очнулся у ворот Вольфзее, закрытых ворот.
…А кровь все льется и льется; льется и уходит в мраморный пол, словно в песок. Сколько же ее!
— Это все?
— Нет. Милика не должна была умереть, я спас не ее, а Мики. От смерти, но не от лунного проклятья. Михаэль не будет иметь сыновей, а его дочери понесут в себе болезнь, но и это не все. Если наследница Михаэля выйдет замуж, ее супруг вступит на трон и династии Ротбартов придет конец, а вместе с ней — Миттель-райху. Это так, но я не могу ничего исправить. А ты можешь! Да, я предал Миттельрайх ради женщины, но я не ты. Ты сильнее меня, я говорил об этом Милике, она не поняла. Я оставляю тебе все — империю, Милику и Мики. Я прошу о невозможном, Руди, но я прошу. Пусть мой сын умрет перед коронацией, и умрет счастливым… Милика должна уйти раньше. Пережить единственного сына — это слишком страшно. Обещай мне это!
— Если не будет другого выхода, — Руди сжал руку брата, она была ледяной, — у меня есть пятнадцать лет, за это время можно из ада выбраться!
— Ты выберешься, — улыбнулся Людвиг, — ведь ты — дьявол. А теперь иди.
— За кого ты меня принимаешь?
— За своего брата! Отрекшиеся умирают тяжело, не хочу, чтобы ты это видел. Помни меня таким, каким я был, мне так будет легче.
— Ваше Высочество. Ваше Высочество!
— Да? — Вот она, жизнь. Хочешь не хочешь, тебя будут звать, просить, напоминать.