Фурцева
Шрифт:
— Завтра в девять часов прибыть в Кремль на заседание президиума.
У подъезда встречал офицер, который проводил в приемную.
Екатерина Алексеевна умоляла товарищей поверить, что она тяжко болела. Николай Фирюбин тоже признал свою вину, но просил понять его положение:
— Иначе я не мог поступить.
Суслов, Козлов и Рашидов подготовили проект решения о выводе Фурцевой и Мухитдинова из состава ЦК КПСС. Козлов хотел откреститься от своей родственницы Фурцевой, которая повела себя неправильно…
Но время уже прошло, Никита Сергеевич остыл и проявил снисходительность. «Экзекуций отец не
— Поступок сложный, — скорее сочувственно говорил Хрущев о Фурцевой. — Я понимаю ее огорчение, когда на съезде не избрали в президиум. Но люди оценили ее поступок как протест против партии. По работе — ничего плохого не скажу. В острых вопросах — всегда держалась. Характер, правда, неважный. Я говорил ей: «То вы с Жуковым, то с Булганиным, то с Молотовым». Но в принципиальных вопросах держалась принципиально… А тут такой нехороший поступок.
Хрущев, тем не менее, учел раскаяние Екатерины Алексеевны и предложил в решении записать: отсутствовала вследствие заболевания. Относительно Фирюбина распорядился: за неправильное поведение указать.
«Я вошел, — вспоминал Мухитдинов. — Все члены, кандидаты в члены президиума, секретари в сборе, председательствует Н. С. Хрущев. В конце длинного стола стоит Фурцева и, рыдая, что-то говорит. Я сел с краю, в углу. От Фурцевой требовали объяснений, почему не явилась на заключительное заседание съезда. От волнения и слез она еле говорила, и ей предложили сесть. Вызвали и ее мужа Н. П. Фирюбина.
Никита Сергеевич крепко ругал его. Напомнив прежние ошибки, он сказал:
— Как партийный работник в прошлом, как муж, вы должны были проявить волю, ум — не только самому явиться на съезд, но и предотвратить позорные действия жены.
Фирюбин извинялся, выражал раскаяние. Никита Сергеевич дал знак мне. Я подошел, остановился у края длинного стола.
— А вы почему не пришли? В ответ произнес одно слово:
— Заболел.
При общем молчании он продолжал:
— Мы вас так высоко подняли, создали условия, прислушивались к вашим предложениям, высказываниям. У нас были на вас большие надежды. Как вы могли так поступить?
Я не сказал ни слова…
Никита Сергеевич завершил обсуждение словами:
— Давайте проинформируем пленум об их поведении». Пленум ЦК открылся вечером 9 марта 1962 года.
— Прежде чем мы приступим к обсуждению, — сказал Хрущев, — хочу проинформировать вас о поведении некоторых членов ЦК, которые не явились на заключительное заседание XXII съезда партии. Тем самым не выполнили свой партийный долг как делегаты и члены ЦК. Вот товарищ Фурцева… Она пользовалась большим уважением, возглавляла столичную парторганизацию, входила в состав президиума и секретариата ЦК. В последнее время являлась министром культуры Союза. Но после организационного пленума проявила безволие только из-за того, что не избрана членом президиума, нанесла себе телесные повреждения. На президиуме ее резко критиковали. Она признала свои ошибки, обещала сделать выводы. Недостойно повел себя Фирюбин. Несмотря на его ошибки в прошлом, утвердили его заместителем министра иностранных дел, на съезде избрали кандидатом в члены ЦК. Вы знаете, он муж Фурцевой. Тоже не явился на съезд, хотя никаких веских причин у него к этому не было. Он был
Ни речь Хрущева, ни само заседание не стенографировались. Вообще не найдены никакие материалы относительно того, что говорилось на пленуме, только воспоминания участников. Очевидцы рассказывают, что Хрущев выступал очень эмоционально. Но оргвыводов не потребовал.
Закончив, Никита Сергеевич спросил:
— Надо ли обсуждать вопрос?
Раздалось единогласное: «Нет!» В зале сидели опытные люди, знали, что ответить.
— Видимо, нет нужны принимать решение? — обратился Хрущев к залу.
И услышал то, что хотел услышать: «Нет!»
Екатерина Фурцева продолжала работать министром культуры. Николай Фирюбин остался заместителем министра иностранных дел, правда, больше в состав ЦК его не избирали. Нуритдин Мухитдинов пострадал больше всех. Его серьезно понизили — отправили в Центральный союз потребительских обществ заместителем председателя правления.
— Ошиблись в нем, — сокрушался Хрущев, — плохо воспитан как член партии. Пережитки байского есть у него. К нему есть и политические претензии — поддерживал узбекскую групповщину. Плюс нехорошие поступки бытового характера — бьет жену.
Занимался этими кадровыми делами новый хрущевский фаворит Фрол Козлов. Переведенный из Совета министров на Старую площадь, Козлов сразу занял позицию второго секретаря. 2 июня 1960 года в решении президиума записали: «Возложить на т. Козлова председательствование на заседаниях Секретариата ЦК КПСС, а также рассмотрение материалов и подготовку вопросов к заседаниям Секретариата ЦК».
Твардовский пометил в дневнике: «Есть такой человек в руководстве — Козлов, который, когда разговаривает, слушает только себя и сам пьянеет от своего голоса».
Семнадцатого июня 1961 года Фролу Козлову дали золотую звезду Героя Социалистического Труда — за полет Юрия Гагарина в космос. 31 октября 1961 года, на первом пленуме Центрального комитета нового состава, избранного XXII съездом партии, Хрущев сказал: по уставу у нас второго секретаря ЦК нет, но он нужен, и им будет Фрол Романович Козлов.
Козлов родился в деревне в Рязанской области, работал на текстильной фабрике, в 1936 году окончил Ленинградский политехнический институт имени М. И. Калинина. Начинал в парткоме Ижевского металлургического завода, в 1940 году его сделали секретарем Ижевского горкома. На этом посту провел войну. Несколько лет проходил обкатку в аппарате ЦК и получил пост второго секретаря Куйбышевского обкома. После начала «ленинградского дела», когда в городе прошла большая чистка и появились вакансии, Козлова перебросили в город на Неве.
Хрущев сделал Фрола Романовича хозяином Ленинграда. Козлов был грубым и упрямым человеком с узким кругозором. Однажды в Ленинград привезли главу Монголии Юмжагийна Цеденбала. Козлов устроил прием. Произносились тост за тостом. Поскольку присутствовало командование Балтийского флота, Цеденбал поднял бокал за советский военно-морской флот. Тогда Козлов провозгласил ответный тост — за военно-морской флот Монголии. Цеденбал с трудом сдержал смех: в Монголии нет ни моря, ни крупных озер, нет, разумеется, и военно-морского флота.