Голубой Ютон
Шрифт:
Да, после каждого распила перенастраивать механизм для отпиливания следующей доски требовалось минут пять (правда, Ксюша сказала, что она эту часть доработает… к середине зимы как-нибудь). Да, для перемещения по направляющим пилы (вместе с взгроможденным на тележку мотоблоком) требовались усилия минимум двух человек, а чаще этим занимались сразу трое. Но благодаря этой пилораме появились качественные широкие и длинные (до десяти метров) доски и брусья, из которых можно было сделать очень много чего ранее недоступного и очень, очень полезного.
Ангелика даже предложила присвоить Маркусу за выдающееся достижение звание «Героя труда» с награждением «Золотой звездой», но парень сам отказался, озвучив простую истину:
– Пока у нас ничего нет,
К тому же, хотя пилорама оказалась весьма полезной, пользоваться ей было так неудобно, что уже на следующий день было придумано с десяток разных усовершенствований. Которые «будут воплощены в жизнь сразу же, как выкроится время», что, впрочем, парня вообще не расстроило. Всё, что могло его расстроить, уже случилось, а остальное… Мальчик прекрасно понимал, что будущее зависит от него. Не только от него, а вообще ото всех, здесь оказавшихся – но работающая пилорама лишний раз доказала, что и он может серьезно повлиять на это будущее. Для чего нужно тщательно его продумать…
В самом конце сентября было сделано еще два очень важных дела. Первое – с моста сняли фонарные столбы. Было их всего пять, но, хотя оцинкованные железяки и сами по себе лишними не будут, главным в этом проекте было извлечение из них почти двухсот метров очень качественного изолированного провода. Да и сами столбы между собой неплохим кабелем соединялись. Вдобавок – так как кабель был проложен в стальной трубе, прикрепленным к низу мостовых пролетов – удалось «добыть» и пару сотен метров трубы. Двухдюймовой, на первый взгляд ни для чего нужного не пригодной, но кто его знает, что в дальнейшем окажется просто необходимым?
Второе дело некоторым образом оказалось связанным с первым: из леса вытащили "Соларис". Связь этих двух дел была прямая: чтобы снять столбы, пришлось завести трактор и заехать на нем на мост – чтобы использовать стрелу экскаватора в качестве подъемного крана. А тут уже выяснилось, что легковушкам падать с высоты в три метра все же противопоказано: хотя кузов снаружи почти не пострадал, мотор с места сорвался и изрядно "испортился", а передняя подвеска вообще развалилась. Так что машину максимально разобрали на месте (отдельно слив все масло), мотор отвинтили и подняли на мост экскаватором (не ковшом, а стрелой с привязанным к ней тросом), а в конце и кузов тоже затащили наверх и тем же трактором перетащили поближе к домам. И пользы от разбитого «Солариса» внезапно оказалось очень много.
Когда Михалыч внятно озвучил "масляную проблему", Леночка немедленно донесла информацию до человека, который ее мог, хотя бы и чисто теоретически, решить – до Веры Сергеевны. Понятно, что простая школьная учительница масла моторного наколдовать была не в состоянии – но если обойтись без колдовства, а использовать полученные когда-то знания, то проблема из экзистенциальной превращается в чисто техническую. Правда, пришлось почти сразу запустить «новый» электрогенератор – потому что производство масла без токарного станка было невозможным…
Вера Сергеевна прониклась идей «срочного изготовления моторного масла» и даже нарисовала агрегат, который это масло будет производить из угля. С помощью двухметрового куска бурильной трубы и кое-чего еще, но вот труба эта, заполненная железным катализатором, должна была еще и периодически открываться:
– Там железо потихоньку будет растворяться, потом переосаждаться подальше от входа и перекрывать канал, так что придется периодически реактор открывать и катализатор менять.
– Какой катализатор? – удивился Володя, – нам еще и катализатор нужно будет где-то найти?
– Железо и будет у нас катализатором. Лучше, конечно, кобальт использовать, но кобальта у нас нет, поэтому возьмем простое железо и поднимем давление в трубе до тридцати атмосфер. А лучше до пятидесяти: чем выше давление,
Пришлось кусок трубы ставить на токарный станок, нарезать там резьбу, потом крышку точить из сделанной кузнечихами поковки – но эта работа особо много времени не отняла и в последних числах декабря установка (по процессу Фишера-Тропша, как сказала Вера Сергеевна) заработала. Насос, который качал синтез-газ, Ксения с Вовкой и Леночкой сделали из «правильно распиленного» мотора от «Солариса», а собственно печь для получения этого газа выстроили кирпичную со сваренной из листового железа отдельной камерой, в которую засыпался уголь и подавался пар.
Саму железную «реторту» сделали еще летом, для перегонки дров на уголь: в смоляных ямах получалась лишь смола (кроме угля, конечно), а из реторты выходило еще дофига очень нужного Алёне уксуса и прочих полезных химикалиев. Ну а Вера Сергеевна сначала с двух барьерных балок «содрала» весь цинк, который позже снова превратила в металл, так что пользы уже получилось много – ну а теперь, после того как в «реторту» вварили еще и трубу для подачи внутрь пара – её стало ещё больше. Правда пришлось одну их женщин посадить на добычу дистиллированной воды (благо, Фомины не столько мотоблок, сколько самогонный аппарат в своем сарае берегли), но в результате всех усилий установка пропускала через себя двадцать килограмм синтез-газа в час и выдавала… много чего выдавала. Больше всего получалось газа (в основном – метана), который отправлялся обратно в печь и нагревал уголь в железной коробке, еще получалось литра два плохонького бензина и литров пять дизельного топлива (наоборот, по словам Веры Сергеевны, очень хорошего). Но главное, из установки в час выходило около литра машинного масла. Неплохой результат, даже с учетом того, что установка работала час, а потом её нужно было перезаправлять углем два часа…
Масло, впрочем, тоже не сразу получалось: сначала в отдельных ретортах осаждался парафин с соляркой и бензин с керосином, затем оставшийся газ пропускался через негашеную известь – поскольку в выхлопе и воды получалось с избытком, после этого смесь сухого газа и паров заново вскипяченных парафина и бензина пропускалась через вторую трубу, где на асбестовой ткани Верой Сергеевной был осажден хлорид алюминия в качестве еще одного катализатора – и только после этого получалось масло. Заодно еще и немного высокооктанового бензина, но масло было все же самым важным продуктом. И на литр этого масла дров уходило чуть больше кубометра, но пока других вариантов «обеспечения электростанции важнейшим расходным материалом» не просматривалось. Хорошо еще, что кузнечихи наковали из добытых из моста пятидесятипятимилиметровых арматурин топоров больше полусотни, так что кому и чем дрова добывать вопрос не возникал. И тем более не возникал так как дрова были всего лишь «отходом производства» при расчистке новых полей. После того как народ освоился, за день от леса расчищалось до пяти соток, причем будущие поля освобождались и от собственно деревьев, и от корней – что сулило довольно радужные перспективы, так как Света и Лена выковали не только маленький плуг для мотоблока, но и «трехкорпусный» для трактора.
Поначалу женщин смущало то, что каждое пятое дерево в лесу оказалось яблоней, а их было жалко рубить – но когда на них созрели первые яблоки (не просто кислые, а какие-то вообще горькие), сомнения в необходимости рубить и их отпали, тем более что и уголь из яблонь получался не хуже, чем из не очень часто встречающихся берез.
Те специалисты, которые еще на заводе комплектовали «Тигр», отнеслись к работе ответственно. И в комплекте инструмента появилась компактная «универсальная лебедка». Подразумевалось, что с ее помощью семитонную машину экипаж легко вытащить из любой грязи (правда, Леночка говорила, что если лебедку с машины просто снять, то облегченный «Тигр» сам из любой грязи выскочит). «Универсальность» же заключалась в том, что лебедка могла работать и от электромотора, и от рукоятки, которую мог крутить человек.