Горничная Карнеги
Шрифт:
Папа говорит, что сейчас ситуация не такая отчаянная, как во время Великого голода. Тогда люди гибли сотнями, падали прямо на улицах и не вставали, и тела складывали штабелями на пустырях, потому что на кладбищах при церквях не хватало места, чтобы похоронить всех умерших. Сейчас у него и у Сесилии есть работа, и еще не было дня, чтобы мы остались без пропитания, поэтому папа упорно твердит, что у нас все не так плохо. Но, Клара, на самом деле все очень плохо. Мы уже не живем, а выживаем. Только теперь мы с Сесилией осознали, насколько прекрасно жили в деревне — даже Сесилия с нежностью вспоминает о тяжком домашнем труде, на который раньше горько жаловалась:
Деньги, которые присылаешь нам ты, — наше спасение. Поистине, сама Дева Мария надоумила папу отправить тебя в Америку! Пусть ничто не мешает тебе писать чаще — ничто, кроме работы, которая поддерживает всех нас. В эти трудные времена нет большей радости, чем получить письмо от тебя, дорогая сестра. Возможно, когда-нибудь мы накопим достаточно денег на билеты для всех и приедем к тебе. Мне так хочется снова увидеть твою сияющую улыбку!
Во мне опять закипела злость на отца. И когда я молилась, чтобы добрый Господь избавил меня от гнева, с алтаря на меня пролился свет. Мне не хватило дерзости принять этот свет за божественный знак, и, присмотревшись получше, я разглядела его источник. Священник со свечой в руке расставлял на столике у алтаря чаши и кубки, видимо готовясь к полуночной мессе.
Однако этот внезапный свет натолкнул меня на идею, которая могла открыть мне путь к спасению семьи. Он принес озарение: выход из отчаяния лежит не вовне, а внутри. Наверное, мне все-таки стоило попробовать взять пример с мистера Карнеги.
Уставшая от событий минувшего дня и собственных сильных переживаний, я вернулась на станцию и села в трамвай. В Хоумвуде мне повезло сразу у станции встретить молочника, развозящего свои товары по Рейнольдс-стрит, и он подвез меня в своем фургоне прямо до «Ясного луга». Совершенно измученная и замерзшая, я наконец добралась до дома Карнеги и, войдя в кухню, обнаружила там мистера Форда, в одиночестве сидевшего за центральным столом. Обычно, если он не спал после полуночи, то не сидел без дела, а занимался подготовкой к следующему дню. Но не сегодня.
— Добрый вечер, мистер Форд. Приятно сразу увидеть приветливое лицо, когда приходишь домой холодной зимней ночью.
Он кивнул, но даже не улыбнулся. Повар сидел неподвижно, словно изваяние.
— Еще раз спасибо вам за мясо. В моей семье такую хорошую говядину едят нечасто. Для нас это был настоящий пир.
Он снова кивнул. И опять не произнес ни единого слова.
— Мистер Форд, у вас что-то случилось?
Перед ним на столе лежал вскрытый конверт. Мистер Форд молча придвинул его ко мне.
— Вы уже читали письмо?
— Я сам не умею. Джеймс мне прочитал.
— Прочесть вам еще раз?
— Нет. Второй раз я не выдержу.
Я аккуратно достала письмо из конверта и сразу же обратила внимание, что оно написано сотрудником Бюро по делам вольноотпущенников — недавно созданного правительственного агентства, призванного помогать бывшим рабам. В его задачи, в частности, входил поиск членов семьи, с которыми бывшие рабы были разлучены во время Гражданской войны. Зная о ситуации мистера Форда и видя его теперешнее состояние, я сразу насторожилась.
«В ответ на запрос о местонахождении вашей супруги Рут Форд и дочери Мейбл, которых в последний раз видели на плантации Фрэнсиса…» — прочитала я про себя. Далее шло
Я прикоснулась к руке мистера Форда и заглянула ему в глаза. Обычно лучащиеся добрым смехом, теперь они казались пустыми и тусклыми. Лишившись надежды, которая поддерживала его столько лет, он выглядел совершенно потерянным.
— Может быть, они уже покинули юг и теперь пробираются на север, как было задумано?
— В записях плантации Фрэнсиса не указано, что Рут или Мейбл когда-то там были, а потом убежали. Их как бы не было вовсе. Я даже не знаю, где еще их искать.
У меня сжалось сердце — точно так же, как при чтении объявлений в «Католическом вестнике». Сколько потерянных душ сгинуло без следа на широких просторах этой страны!
— Это действительно плохие новости, мистер Форд. Но я уверена, что еще не все потеряно. Бюро вольноотпущенников не единственная организация, которая занимается поиском пропавших людей. Наверняка есть и другие пути. И я не сомневаюсь, что Карнеги вам помогут…
Он поднял руку, не давая мне договорить.
— Их больше нет, мисс Келли. Я только зря тешил себя надеждой. С того самого дня, как я потерял их обеих в том подземном тоннеле, я уже знал: их больше нет.
Глава двадцать девятая
Сгорбившись у камина в темной библиотеке, я пыталась разобрать крошечные буковки «Деловых новостей Аллегейни» в тусклом мерцании почти догоревших углей. На страницах мелькали уже знакомые мне фамилии бывших начальников мистера Карнеги в Пенсильванской железнодорожной компании, мистера Скотта и мистера Томсона, связанных с семейством Карнеги почти во всех инвестиционных и предпринимательских начинаниях. Я исправила свою таблицу, указав Скотта и Томсона партнерами в еще одном предприятии Карнеги.
Эта сложная схематическая таблица, теперь занимавшая двенадцать страниц, начиналась как простой список предприятий Карнеги и контрольных пакетов акций, которыми они владели. Со временем список превратился в большую таблицу, куда я вносила все данные из невольно подслушанных разговоров хозяйки с ее младшим сыном, со знакомыми на светских мероприятиях и с бизнесменами на производственных совещаниях, где я также бывала. Когда набралось достаточно сведений, я создала «карту» взаимосвязей между предприятиями Карнеги и стоящими за ними людьми. Это было достаточно просто, не сложнее сокращенного пересказа статей английского законодательства, регулирующего положение Ирландии, или подробных конспектов по истории Европы, которые я составляла по заданию отца. Разница лишь в тематике и участниках событий.
Разобравшись в системе этих взаимных связей, я расширила свою таблицу, «подключив» бизнес Карнеги к коммерческой деятельности всего региона, и это помогло мне глубже понять влияние Гражданской войны — ее продолжительности и завершения — на всю страну. Я узнала, что после войны федеральные контракты на поставку железа, угля и прочих товаров существенно сократились, однако промышленные мощности производителей выросли многократно, и им стремились найти применение. Развитие железнодорожного сообщения способствовало росту индустрии и торговли, поскольку дороги местного сообщения объединялись в единые транспортные сети, протянувшиеся с востока на запад и с севера на юг, что значительно удешевляло перевозку людей и товаров. По мере расширения сети железных дорог вновь возник спрос на металл, а также на паровозы, колеса и строительство мостов.