Говорящий от имени мёртвых
Шрифт:
Он не был зенобиологом и не сразу улавливал смысл сказанного.
– Водяные змеи вылупляются здесь, но они не выходят откладывать яйца. Взрослые змеи не выходят из воды, - объяснила она.
– Значит они спариваются до того, как уйти в воду.
– Необычайно забавно. Я видела их спаривание, дело не в этом. Вопрос в том, почему они водяные?
До него не доходил смысл.
– Посмотрите, они полностью адаптировались к жизни под водой. У них есть жабры вдоль легких, они прекрасно плавают, у них есть защитные плавники, короче, они полностью подготовлены к взрослой жизни под водой. Но почему они развиваются подобным образом, если они рождаются на земле, спариваются
– Да, - сказал Эндер, - теперь я понимаю.
– В воде встречаются чистые мелкие яйца. Я не видела, чтобы водяные змеи откладывали их, но так как других животных, способных откладывать яйца, в реке или ее окружении нет, то логично предположить, что это яйца водяных змей. Только эти большие чистые яйца - около сантиметра в диаметре - абсолютно стерильны. В них есть питательная среда, все готово, но в них нет эмбриона. В некоторых из них есть гамета, половая клетка, - половина генетического набора клетки, готовая к слиянию - но в одиночку не способная породить жизнь. Я никогда не находила яиц водяных змей на суше. В один из дней здесь нет ничего, кроме грамы, становящейся все пышнее и пышнее; а наследующее утро все кишит детенышами водяных змей. Разве это не заслуживает стать главным вопросам изучения?
– Это звучит как самозарождение, во всяком случае для меня.
– Да, я бы очень хотела выяснить больше фактов и проверить альтернативные гипотезы, но мама не позволила мне. Однажды я спросила ее об этом, а она поручила мне исследовать амаранта, у меня совсем не стало времени следить за рекой. Другой вопрос. Почему здесь так мало разных видов? На любой планете, даже такой пустынной как Трондейм, тысячи различных видов, особенно в воде. Здесь хватит пальцев одной руки. Хиндагора - единственная наблюдаемая нами птица. Сакфлаи - единственные насекомые. Кабры - единственные жвачные животные, питающиеся капумом. Кроме кабр, пожалуй, свиноподобные - самые крупные животные. Только один вид деревьев. Один вид травы прерий - капум. Только одно конкурирующее растение - тропека, длинный вьюн, тянущийся по земле на долгие метры хиндагора вьет гнезда там, где нет тропеки. Что еще? Хиндагора питается сакфлаями и больше ни чем. Сакфлаи едят водоросли, на которых крепятся речные яйца. И наши отходы. Никто не ест хиндагор, никто не питается кабрами.
– Очень ограничено, - сказал Эндер.
– Невообразимо ограничено. Здесь десять тысяч экологических ниш и все они абсолютно не заполнены. Вряд ли эволюция сделала этот мир таким скудным.
– Разве какая-нибудь катастрофа.
– Точно.
– Которая стирает и уничтожает все, кроме горсточки видов, которым удалось приспособиться.
– Да, - сказала Эла, - вы видите? И у меня есть доказательства. Кабры проявляют стадные поведенческие модели. Когда вы подходите к ним, когда они обнюхивают вас, взрослые особи образуют своеобразный круг лицом к центру. Так они могут легко отбрыкаться от возможного нападения и защищают молодняк.
– Кроме кабр так поступают многие другие животные.
– Эта защита, от кого она? Свиноподобные - полностью лесной вид - они никогда не охотятся в прерии. Какая угроза заставила кабр развить подобные образцы поведения?
– Здесь нет следов падения метеорита, по крайней мере, последние двадцать миллионов лет, - сказал Эндер.
– Нет. Такая катастрофа могла уничтожить все крупные виды животных и растений, но оставила бы сотни мелких видов; или уничтожила бы всю жизнь на суше и оставила бы в море. Но суша, море, все окружение ограблено, хотя уцелели некоторые крупные формы. Нет, я думаю, это заболевание. Болезнь, которая поразила все виды и обрекла их на вымирание, кроме адаптировавшихся к ней. Конечно, мы не можем обнаружить эту болезнь сейчас, поскольку все виды уже адаптировались к ней. Она стала частью их жизненного цикла. Единственный путь обнаружить заболевание...
– Если мы заболеем, - догадался Эндер.– Десколада.
– Поняли? Все опять возвращается к десколаде. Мои прародители обнаружили способ остановить смерти людей, за счет генных исследований. Кабры и водяные змеи тоже нашли свой путь адаптации, я сомневаюсь, что за счет принятия каких-либо противодействующих веществ. Я думаю, все связано между собой. Таинственные аномалии при воспроизводстве, пустоты экосистемы, все вертится вокруг десколады, ее телец. А мама не разрешает мне изучать их. Она не разрешает исследовать, что они из себя представляют, как работают, как все это связано с...
– Со свиноподобными.
– Да, конечно, но не только с ними, со всеми животными...
Эндер выглядел так, как будто его озарила гениальная догадка. Как будто она объясняла что-либо сверхтрудное.
– В ночь смерти Пайпо она заблокировала все файлы с текущей работой, а так же все файлы, касающиеся исследования десколады. Значит то, что она показывала Пайпо о тельцах десколады, было связано со свиноподобными.
– Поэтому она и заблокировала файлы?– спросила Эла.
– Да, да.
– Тогда я права, правда?
– Да, - сказал он, - спасибо, ты помогла мне больше, чем я ожидал.
– Значит вы скоро расскажете об отце?
Эндер озабоченно посмотрел на нее.– Ты ведь совсем не хочешь, чтобы я говорил о твоем отце. Ты хочешь, чтобы я рассказал о матери.
– Она не умерла.
– Но ты ведь понимаешь, что я не могу Говорить от имени Макрама без анализа того, что заставило его жениться на Новинхе, и почему они оставались в браке все эти годы.
– Вы правы, это так. Я хочу, чтобы открылись все секреты. Я хочу, чтобы вся информация была разблокирована. Я не хочу больше тайн.
– Я не понимаю, зачем тебе все это, - сказал Эндер.– Я не знаю сколько боли и страдания может принести открытие секретов.
– Посмотрите на мою семью, Говорящий, - ответила она, - как может правда принести больше боли, чем та, которую уже принесли все ее секреты?
Он улыбнулся ей, но улыбка получилась не веселой. Она казалась наигранной, даже грустной.
– Ты права, - сказал он, - полностью права, но проблемы могут возникнуть и после того, как услышишь всю историю целиком.
– Я знаю всю историю настолько, насколько это возможно.
– Так все думают и, как правило, ошибаются.
– Когда вы начнете говорить?
– Скоро, как только смогу.
– Но почему не сейчас? Сегодня? Чего вы ждете?
– Я не смогу ничего сделать, пока не поговорю со свиноподобными.
– Вы шутите, правда? Никто не имеет права говорить со свиноподобными, кроме зенадоров. Это приказ Конгресса. Никто не может нарушить его.
– Да, - произнес Эндер.– Поэтому и становиться все труднее.