Говорящий от имени мёртвых
Шрифт:
– Прости меня, - сказал он, - но они такие, какие есть. Если хочешь, такими их создал Бог. Поэтому не пытайся переделать их на свой манер.
Он вернулся к материнскому дереву. Шаутер и Хьюман терпеливо ждали.
– Прости, пожалуйста, наш непредвиденный перерыв, - сказал Эндер.
– Нормально, - сказал Хьюман.– Я рассказал ей, о чем вы говорили.
Эндер почувствовал слабость внутри.
– О чем же?
– Я сказал, что они хотели кое-что сделать для маленьких матерей, чтобы они более походили на людей, но ты сказал, что они не должны делать этого, иначе нас снова
Эндер улыбнулся. Его перевод был определенно точным и правдивым, но он не касался деталей. Было понятно, что жены в действительности хотели, чтобы маленькие матери выжили при деторождении, не подозревая, к каким серьезным последствиям может привести такое, на первый взгляд простое, гуманное изменение поведения. Хьюман был блестящим дипломатом; он сказал правду, хотя не упомянул о ее возможных последствиях.
– Хорошо, - сказал Эндер.– Теперь мы достаточно познакомились друг с другом, и самое время начать серьезный разговор.
Эндер уселся на голую землю. Шаутер села на корточки напротив него. Она пропела несколько слов.
– Она говорит, что вы должны нас научить всему, что знаете, взять нас к звездам, дать королеву пчел и отдать ей тот луч света, который вы всегда носите с собой, иначе она ночью пошлет всех братьев, чтобы убили всех людей, пока они спят, и повесили их высоко над землей, чтобы те не могли попасть в третью жизнь.– Видя тревогу людей, Хьюман указал в живот Эндера.– Нет, нет, вы должны понять. Это ничего не значит. Мы всегда так угрожаем, когда говорим с представителями других родов. Или вы думаете, что мы сошли с ума? Мы никогда не убьем вас! Вы дали нам амарант, глиняную посуду, "Королеву Пчел и Гегемона".
– Скажи ей, чтобы взяла назад свои угрозы, иначе я ничего ей не дам.
– Я же говорил тебе, Говорящий, это просто так, это не имеет значения...
– Скажи ей мои слова и не пытайся ни в чем убеждать ее.
Хьюман заговорил с ней.
Шаутер вскочила на ноги и обошла вокруг материнского дерева, вскидывая руки и громко причитая.
Хьюман повернулся к Эндеру.
– Она жалуется великой матери и всем остальным женам, что ты такой брат, который не знает своего места. Она говорит, что ты очень грубый и с тобой невозможно иметь дело.
Эндер кивнул.
– Да, она абсолютно права, теперь у нас что-нибудь получится.
Снова Шаутер уселась на корточки напротив Эндера. Она заговорила на языке Мужей.
– Она говорит, что не убьет ни одного человека и не позволит никому из братьев или жен убить хоть кого-нибудь из вас. Она еще раз напоминает тебе, что ты в два раза выше любого из нас, и ты знаешь все, а мы ничего. Теперь она уже достаточно унизила себя, чтобы ты мог говорить с ней?
Шаутер наблюдала за ним, мрачно ожидая ответа.
– Да, - сказал Эндер.– Теперь можно начинать.
Новинха стояла на коленях около кровати Майро. Квим и Олхейдо стояли рядом. Дон Кристиан укладывал спать Грего и Квору в их спальне. Его колыбельная песня была едва слышна в спальне Майро и тонула в его дыхании.
Майро открыл глаза.
– Майро, - произнесла Новинха.
Майро
– Майро, ты дома, у себя в постели. Ты перелез через изгородь. Теперь доктор Найвио говорит, что твой мозг в опасности. Мы не знаем, будет ли эта опасность постоянно угрожать тебе или пройдет. Ты можешь остаться частично парализованным. Но ты жив, Майро, и Найвио говорит, что может много сделать для компенсации твоего недуга. Ты понимаешь? Я говорю тебе правду. Возможно, твое состояние ухудшится, но не стоит отчаиваться.
Он тихо простонал. Но это не был звук боли. Это была попытка сказать что-то, но безрезультатная.
– Ты можешь двигаться или говорить?– спросил Квим.
Рот Майро медленно открывался и закрывался.
Олхейдо протянул руку и остановил ее в метре от головы Майро.
– Ты можешь проследить глазами за моей рукой?
Глаза Майро посмотрели за рукой. Новинха схватила и сжала руку Майро.
– Ты чувствуешь, как я сжимаю твою руку?
Майро снова простонал.
– Закрывай рот для "нет", - сказал Квим, - и открывай, когда хочешь сказать "да".
Майро закрыл рот и промычал:
– "Мм..."
Новинха была безутешна; несмотря на все утешения, это было самым страшным, что могло случиться с ее ребенком. Когда Лауро потерял глаза и стал Олхейдо - она ненавидела это прозвище, а сейчас сама использовала его - она думала, что ничего страшного уже не могло произойти. Но Майро, парализованный, беспомощный, не чувствующий даже ее прикосновения, лучше бы ему не родится. Она испытала часть горя, когда умер Пайпо, и другую, когда умер Лайбо, на нее навалилось раскаяние после смерти Макрама. Она даже вспомнила свое опустошение на похоронах ее любимых родителей. Но не было хуже боли, чем видеть страдания своего ребенка и быть не в силах помочь ему.
Она поднялась, намереваясь уйти. Ради его спокойствия она должна плакать в другой комнате, чтобы никто не видел.
– Мм... Мм... Мм...
– Он не хочет, чтобы ты уходила, - сказал Квим.
– Я останусь, если ты хочешь, - сказала Новинха.– Но тебе нужно поспать. Найвио сказал, что тебе нужно больше спать...
– Мм... Мм... Мм...
– Он не хочет спать, - вновь перевел Квим.
Новинха подавила свою реакцию оборвать Квима и напомнить, что она сама в состоянии понять ответы сына. Но сейчас не время ссор. Кроме того, именно Квим придумал систему, позволяющую Майро общаться с остальными. Поэтому у него было право на гордость, а также право быть голосом Майро. Это был его способ утверждения в семье. Он не старался отомстить за то, что услышал на прассе сегодня. Такова была его манера прощать, поэтому она попридержала язык.
– Может быть, он хочет о чем-нибудь попросить нас?– предложил Олхейдо.
– Мм...
– Или спросить о чем-то?– сказал Квим.
– Мм... аа...
– Плохо, - произнес Квим, - если он не в состоянии двигать руками, значит, он не может и писать.
– Да, проблема, - сказал Олхейдо.– Сканирование. Он может сканировать. Если мы перенесем его к терминалу, я могу организовать перебор букв, он сможет сказать "да", когда увидит нужную букву.
– Это было бы здорово, - сказал Квим.