Графиня Де Шарни
Шрифт:
10-го, к девяти часам утра, она услыхала первые пушечные выстрелы.
Не стоит и говорить, что каждый отзвук боя отдавался болью в ее душе.
К двум часам пополудни стрельба стихла.
Победил ли народ или он был побежден?
Она справилась: народ победил.
Что сталось с Шарни в этой смертельной схватке? Она хорошо его знала: он не мог прятаться за чужими спинами и, наверно, был впереди.
Она опять навела справки: ей сказали, что почти все швейцарцы перебиты, зато почти всем дворянам
Она стала ждать.
Шарни мог, переодевшись в чужое платье, вернуться в любую минуту; могло так статься, что ему немедленно придется бежать: она приказала оседлать лошадей, и те ели в упряжке.
Лошади и карета ждали возвращения хозяина; однако Андре отлично знала, что как бы велика ни была опасность, без нее он не уедет.
Она приказала отворить ворота, чтобы ничто не задержало Шарни, если ему придется бежать, и продолжала ждать.
Шли часы.
«Если он где-нибудь укрылся, – говорила себе Андре, – он может выйти только в темноте… Дождемся темноты!»
И вот наступила темнота. Шарни так и не вернулся.
В августе ночь опускается на землю поздно.
Лишь в десять часов вечера Андре потеряла последнюю надежду; она спрятала лицо под вуалью и вышла из дому.
Во все время пути она встречала на дороге толпы женщин, заламывавших в отчаянии руки, и мужчин, кричавших «Месть!»
Она прошла сквозь них; страдание женщин и гнев мужчин были ей надежной защитой; и потом, в этот вечер ненависть была обращена на мужчин, а не на женщин.
Ведь в этот вечер все женщины, и с одной и с другой стороны, оплакивали погибших.
Андре пришла на площадь Карусели в то время, когда там оглашали декреты Национального собрания.
Король и королева находились под охраной Национального собрания – вот все, что она поняла.
Она увидела, как отъезжают две или три тележки, и спросила, что в них; ей ответили, что это тела убитых, собранные на площади Карусели и в Королевском дворе. Значит, вывозить убитых начали совсем недавно.
Андре подумала, что Шарни не мог погибнуть ни на Карусели, ни во дворе; это скорее всего произошло на пороге комнаты короля или королевы.
Она пересекла Королевский двор, прошла через вестибюль и поднялась по лестнице.
В это время Питу, находившийся во главе одного из постов, увидел графиню, узнал ее и поспешил за ней вслед.
Глава 3.
ВДОВА
Невозможно себе представить, в каком плачевном виде застала Андре Тюильри.
Кровь заливала комнаты и каскадами струилась с лестниц; в покоях еще оставалось немало трупов.
Андре поступила так же, как другие женщины: она взяла в руки факел и стала обходить одно за другим мертвые тела.
Так она постепенно продвигалась к апартаментам королевы и короля.
Питу
Там, как и в других комнатах, поиски ее ни к чему не привели; она замерла на мгновение в нерешительности, не зная, куда ей дальше идти.
Увидев замешательство Андре, Питу подошел к ней.
– Увы, – молвил он, – боюсь, что я знаю, кого разыскивает графиня!
Андре обернулась.
– Не нужна ли вашему сиятельству моя помощь?
– Господин Питу! – воскликнула Андре.
– Я весь к вашим услугам, сударыня.
– О да, да, вы очень мне нужны! – обрадовалась Андре.
Она подошла к нему и взяла его за руки.
– Знаете ли вы, что сталось с графом де Шарни? – спросила она.
– Нет, сударыня, – отвечал Питу, – но я готов помочь вам в поисках.
– Есть один человек, – продолжала Андре, – который мог бы нам сказать, жив он или мертв и где он сейчас.
– Кто же это, ваше сиятельство? – полюбопытствовал Питу.
– Королева, – прошептала Андре.
– А вам известно, где сейчас королева? – спросил Питу.
– В Собрании, я думаю; и у меня еще есть надежда, что граф де Шарни находится там вместе с ней.
– О, да, да! – подхватил Питу, стараясь ободрить вдову. – Хотите, мы с вами сходим в Собрание?
– Да меня, верно, не пустят…
– Я берусь вас туда провести.
– Так идемте!
Андре отшвырнула факел, рискуя поджечь паркет, а за ним и весь дворец; но какое ей было дело до Тюильри? Что могло сравниться с ее отчаянием, таким глубоким, что у нее даже не было слез?
Андре изучила внутреннее расположение дворца за то время, пока жила там; она пошла по небольшой служебной лестнице и вывела Питу в главный вестибюль, так что им не пришлось еще раз проходить по залитым кровью апартаментам, а Питу вновь очутился перед своим постом у парадной лестницы павильона Часов.
Манике был начеку.
– Ну, что твоя графиня? – спросил он.
– Она надеется отыскать мужа в Собрании; мы идем туда.
Подойдя поближе, он шепнул:
– Поскольку граф, может статься, убит, пришли мне к Воротам фельянов четверых ребят покрепче, на которых я мог бы положиться и которые могли бы в случае чего защитить тело аристократа, как если бы это был патриот.
– Ладно уж, ступай со своей графиней! Будут тебе люди!
Андре ожидала у садовой калитки; там стоял часовой. Так как его поставил сам Питу, вполне естественно, что часовой его пропустил.
Тюильрийский сад освещался лампионами, горевшими главным образом у подножия статуй.
Было почти так же жарко, как днем; ночной ветерок едва шелестел листвой; свет лампионов был похож на огненные стрелы, пронизывавшие темноту и открывавшие взору не только клумбы, но и пространство под деревьями, где там и сям виднелись мертвые тела.