Хлопок одной ладонью
Шрифт:
А посмотришь вдруг на Сильвию нужным взглядом, так время от времени тянет поменяться на денек местом с Алексеем, да и с Сашкой, которые вкусили счастья общения с ней. Берестин молчал, конечно, а Шульгин, по привычке, рассказал, что и как у них было. Интересно, не спорю, и даже заманчиво. Как-то мне не приходилось обладать такими бабами, причем гарантированно без проблем и последствий. Ирина, само собою, формами и характером лучше, но знающие люди говорили, что дело совсем не в этом. Другие там оценки в ход идут.
Впрочем, к чему об этом? Обходились, и обойдемся.
Мне пришло в голову, что сейчас, за отсутствием Сашки, мы с Олегом опять превратились в коллективного
— Олег, а нельзя ли придумать для того мира нечто вроде маячков, которыми нас Антон снабдил? Чтобы, если мы всерьез к «братьям» влезем, внимание ихних спецов оттянуть в какую угодно сторону? Не от личностей, тут мы даже перед местной шпаной прокололись, а от ментального поиска. Как, леди Си, Шульгин перед тобой засветился?
56
«Импринтинг» — присущее многим живым существам свойство отождествлять себя с первым увиденным в жизни объектом.
Сильвия отчего-то тряхнула волосами и ничего мне не ответила.
Глава 23
Сильвия была опытным специалистом и криптографом тоже, однако разница в возрасте, подготовке, стиле мышления ее немного подвела. Перевод записей Лихарева ей не совсем удался. Что и неудивительно. Даже нормальные литературные переводы с широко известного, отнюдь не зашифрованного языка у разных людей получаются очень непохожими. Иногда — до полной неузнаваемости. Потому и она многие моменты прочитала не совсем верно или совсем неверно.
А было как?
Валентин Лихарев прибыл в Ворошиловск вполне легально. На этот раз он был не в форме инженера или военюриста, к которым привык в Москве. Задача требовала надеть сиреневую, из тончайшего коверкота гимнастерку старшего майора госбезопасности (два рубиновых ромба), что соответствовало армейскому званию комдива и политическому — дивизионного комиссара. Солидный чин для провинции, где начальник УНКВД был всего лишь майором, а отдела ГБ — вообще капитаном (но тоже три шпалы в петлицах) [57] .
57
Вплоть до 1944 года спецзвания сотрудников Главного управления Госбезопасности НКВД (и Наркомата Госбезопасности) отличались от общеармейских и были по знакам различия на три ступени выше (майор ГБ равнялся генерал-майору армии). Так же и зарплата.
С обоими этими начальниками в угловом «сером доме» на улице имени основоположника органов, посланец Центра побеседовал доброжелательно, но и строго, как полагалось. Должности своей в центральном аппарате Валентин не назвал, член Коллегии, этого достаточно. Даже более чем! Под роспись объявил о полнейшей конфиденциальности своей миссии (никакого отношения к проверке или вмешательству в дела местных товарищей не имеющей), сообщил, что будет работать по собственному плану и никого напрягать не собирается, однако, если потребуется, оперативные работники, транспорт и прочее должно предоставляться незамедлительно.
Для середины тридцать восьмого года это было вполне естественно и никаких посторонних вопросов не вызывало.
— Поселите меня на надежной оперативной квартире с телефоном, естественно, терпеть не могу провинциальных гостиниц и «Домов колхозника». И
После инструктажа он прямо в кабинете начальника переоделся в неброский москвошвеевский костюм, и черная «эмка» из глухого внутреннего двора отвезла его в одноэтажный, дореволюционной постройки домик, из которых по преимуществу и состояли три центральные, сравнительно культурные (с булыжной мостовой и тротуарами, выложенными красным кирпичом) улицы краевого центра.
Зато зелень в городе была совершенно невероятная для северянина. Огромные тополя-белолистки, масса акаций, тоже нечеловеческих размеров, само собой — аллеи каштанов. В каждом почти дворе — шелковицы (по-местному — тутовник), похожие на баобабы, фруктовые сады, да еще и заросли диких маслин (они же — лох серебристый). Все это великолепие весьма умеряло летнюю жару, для москвича (и бывшего петербуржца) в ином случае почти непереносимую. А также защищало от регулярно дующих ветров и приносимой ими из астраханских степей тонкой песчаной пыли.
Лихарев сразу же отметил, что даже в солнечный полдень можно пройти город насквозь, от железнодорожного вокзала до Осетинской поляны (где помещался ипподром и скаковые площадки территориальной кавалерийской дивизии), ни разу не выйдя из тени на освещенное место.
Это ему понравилось. Как и многое другое.
Не зря об этом городе-крепости-парке с пиететом отзывались Пушкин, Лермонтов, Толстой, Грибоедов и многие другие, волей или неволей занесенные сюда в годы тех еще Кавказских войн.
А причина появления здесь Лихарева была по-своему интересна.
Товарищу Сталину, разобравшемуся с ленинскими соратниками и большевиками-интернационалистами, вдруг взбрела в голову идея свернуть никогда не нравившийся ему проект Союза Советских Социалистических Республик и возвратиться к идее унитарного государства. Предчувствовал он, очевидно, во что такой «федерализм» и «коренизация кадров» [58] может вылиться. Потому и решил, вначале в виде эксперимента, учинить новое территориальное образование, от Ростова до Закавказья, по типу наместничества прежних времен, в котором будут сохранены только «культурные автономии» (как он и предлагал Ленину в свое время), руководство же «областей» (область Войска Донского, Кубанского, Терского, Тифлисская область и т. п.) будет назначаться исключительно исходя из деловых качеств, без всякой привязки к национальности. Притом — с непрерывной ротацией, чтоб не обрастали связями.
58
«Коренизация кадров» — кадровая политика, состоявшая в том, что на большинство партийных, советских и хозяйственных постов в союзных и автономных республиках назначались представители «коренных» для данного региона национальностей, а также многократно заниженная планка требований к поступающим в вузы «нацменам», как тогда официально их называли.
Способную же молодежь обучать в университетах, вузах, военно-учебных заведениях по всей РСФСР исключительно на русском языке, после чего направлять на работу в любую точку страны исходя из целесообразности. Как это и делалось с детьми представителей «туземной элиты» в царское время.
А почему и нет? Грузин Багратион и армянин Лазарев считались русскими полководцами, армянин Шаумян руководил Бакинской коммуной, грузин Орджоникидзе — тяжелой промышленностью, немец Кауфман — Туркестаном, а вообще неизвестно кто по происхождению генерал Хорват — КВЖД, то есть фактически Маньчжурией (или, как тогда любили говорить, — Желтороссией).
Адептус Астартес: Омнибус. Том I
Warhammer 40000
Фантастика:
боевая фантастика
рейтинг книги
