Хозяйка
Шрифт:
– Ну что ж, милая, – атлант без лишней суеты отобрал у ближайшего стражника оружие, – И все же я попробую. Не силой убеждения, так силой стали.
– Поединок, так поединок, – приняла его условия Дриана, крепко перехватывая обеими ладонями гладкую рукоять меча.
Никогда, даже в самых безысходных и страшных кошмарах, атлантка и представить себе не могла, что когда-нибудь схлестнется с Леоном в беспощадной схватке. Шутливые тренировочные бои под снисходительным наблюдением Эрика не в счет, но все же это произошло.
Уже с первых же приемов Дриана поняла, что длительный перерыв в тренировках не пошел ей на пользу. Леон превосходил ее по всем параметрам. Он
"Конец, – подумала Дриана, прижавшись к спасительной стене и еле успевая отражать выпады меча, сыпавшихся на нее с разных сторон одновременно, – И что самое плохое, он пощадит меня, не оставив и царапины. Выставит на всеобщее посмешище, приставит охрану, и я навсегда останусь в памяти собственного народа как королева-неудачница. А магию против него мне не позволит применить совесть и любовь".
Чудом удержав клинок после вертящего приема Леона, атлантка ужом проскользнула в сторону, едва не напоровшись на край меча, и остановилась напротив мужа. Император развернулся и с многозначительной ухмылкой сделал было шаг к ней. Дриана гордо засмеялась, обведя презрительным взором сборище людей, пришедших поглазеть на ее поражение. Секунда – меч взлетел в воздух и, описав красивый светящийся круг, вернулся в руки хозяйки. Толпа ахнула от ужаса. Дриана поймала клинок режущим заточенным концом и, преклонив колено, поднесла его императору. Почти моментально глубокие порезы, оставленные безжалостной сталью, наполнились густой вязкой жидкостью.
– Сдаюсь на милость победителя, – прошептали ее побелевшие от непереносимой боли губы. Императрица зачарованно наблюдала, как капают на ковер, окрашивая его в непонятные разводы, капли крови, стекая по ухоженным ногтям.
– Ты с ума сошла! – Леон, отбросив меч, устремился к жене, покорно взиравшей на него с пола. Рухнув на колени перед ней, он осторожно разжал окровавленные пальцы, судорожно сжимающие оружие.
– Врача сюда. Все вон, – одновременно отдал император два приказа, пытаясь перевязать ладони женщины маленьким батистовым платочком. Толпа в миг рассосалась, оставив царственную пару в одиночестве.
– Ты испачкаешь камзол, – печально отметила Дриана, с грустью взирая на перепуганного раскаивающегося супруга.
– Зачем, зачем ты так поступила? – бесконечно спрашивал Леон, осыпая запястья Дрианы бессчетными поцелуями.
– Почему ты запер меня? – атлантка утонула в нежности его сапфировых глаз, – Кому, как не тебе, знать мое отношение к несвободе. А теперь ты пытаешься лишить меня воли, как будто я бесправная рабыня.
– Потому что я люблю тебя! – яростно выкрикнул император, прижимая к себе Дриану так, будто она в любой момент могла исчезнуть, – Я люблю тебя, как еще никого никогда не любил. Иногда я ревную тебя даже к собственному отражению. Часто я готов отдать приказ, чтобы тебя заточили в самой неприступной и надежной темнице. Тогда бы ничто не разлучило нас. Я просыпаюсь по ночам в холодном поту, думая, что мы можем расстаться, и тогда я больше
– Я знаю, Леон, – простонала Дриана, чувствуя, как безжалостная тоска скручивает ей внутренности, выжимая скупые горькие слезы, – Я знаю, но я должна.
– Обещай, обещай мне что ничего не будешь предпринимать, пока не посоветуешься с Эриком, если не доверяешь мне, – жалобно попросил ее император, – Я связывался с ними. Они уже в пути, не сегодня-завтра прибудут во дворец. А на общем совете мы выработаем стратегию действия. Хорошо? Только… не делай так больше. Я не смогу жить, если стану причиной твоих страданий.
– Ладно, Леон, твоя взяла, – облегченно вздохнула Дриана, зарываясь лицом в ворот его одеяния, – Но и ты, пожалуйста, не запирай меня. А то я не отвечаю за свои дальнейшие поступки.
– Ты осталась все той же противной девчонкой, – грустно улыбнулся император, – Всегда все совершаешь по-своему, что бы тебе ни советовали. Признайся, куда бы ты отправилась, удайся твой побег? Ведь тебе надо было бы захватить еще и детей. Где бы ты взяла корабль, провизию, снаряжение?
– Я как-то не подумала об этом, – смущенно призналась женщина, покрываясь густой краской стыда, – Для меня сейчас было главное доказать твою неправоту и бессилие остановить меня в достижении цели.
Вскоре явился лекарь, который стянул резаные раны плотной повязкой и наложил душистую пахучую мазь. Леон, заметив чутким настороженным взглядом, что Дриану слегка покачивает от пережитого и потери крови, отправил ее в постель, приставив вместо охраны смешливую девушку. Та осталась развлекать императрицу, а дворец в мановение ока облетела радостная весть о примирении супругов. Дриана послушно выполняла все предписания, безропотно возложив на себя крест примерной больной, только глубоко в душе у нее копошился червь нетерпения. Она каждой клеточкой тела ощущала, как безвозвратно уходит время, приближая ее к чему-то неведомому и страшному. А справедливые слова Леона о неизбежности разлуки, которым Дриана не могла не поверить, эхом звучали в ее ушах, наполняя думы мрачными предчувствиями.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Дриана уже полностью замерзла, стоя на берегу волнующегося океана. В узкой неудобной бухте прямо перед ней медленно и величественно разворачивался небольшой быстроходный корабль. Ветер, безжалостно трепавший легкое шелковое платье императрицы, не пожалел и его паруса. Белые, слегка потрепанные полотнища, как-то враз поникли, будто перебитые крылья птицы. Матросы работали сосредоточенно и умело, скорее предвидя приказы, чем подчиняясь им. Не успело еще судно полностью остановиться в своем движении через реальность, сопровождаемый жалобным скрипом такелажа, как по трапу слетело что-то наподобие арбалетной стрелы, целящееся в императрицу.
– Тетя! – восторженно заверещал мальчуган с огромными черными блестящими глазами, преданно повиснув на ней, – Тетушка! Как я скучал по вам! Я даже молоко всегда допивал, чтобы побыстрее с вами встретиться.
– Ронни, негодник! – укоризненно пролепетал стройная белокурая женщина в ослепительном бирюзовом наряде, осторожно спускающаяся по трапу в сопровождении заботливо поддерживающего ее под локоть статного черноволосого мужчины, – Где твои хорошие манеры? Мы же тебя учили, как вести себя в присутствии императрицы.