Когда ты станешь моей. Книга 1
Шрифт:
– Тут Анфиса, – вытягиваю руку, чтобы немного отстраниться.
– Да ей наплевать.
Боря бесцеремонно и жадно целует мою шею, оставляя влажные следы, совершенно игнорируя мои попытки не делать этого сейчас.
– Что не так? – раздраженный выдох.
– Все нормально, – киваю, – правда, с папой поссорились немного.
– Все будет хорошо. Мариш, мы две недели не виделись, – его пальцы касаются моей груди, – я соскучился.
– Борь, вечером. Мы в гостях.
Боря недовольно убирает
– Борик, а ты в курсе, что друг твой дембельнулся? – все же не вытерпела Мартынова, высовывая свою мордашку в прихожую.
– Доронин? – Борька улыбнулся широко, слегка по-детски. – Серьезно? Вот он гад, даже не написал.
Мартынова с Яковлевым обмениваются эмоциями, а я ловлю себя на мысли, что мне он тоже не написал, точнее, последние четыре месяца мы не общались вообще, Боря, видимо, тоже.
Кстати, Яковлев учился с Дорониным и Лукьяновым в одном классе, пока отец не отдал его в кадетский корпус. После Борька поступил в школу милиции, а в этом году начал работать в местном отделении милиции.
Боря чмокнул меня в щеку и на эмоциях выскочил за дверь.
– Девки, – просунул голову в приоткрытую щель, – я быстро, Мариш, не обижайся. Я к Сане на пару минут.
Он хлопнул дверью, а Анфиса в очередной раз кинула на меня подозрительный взгляд.
– Что? – оборачиваюсь.
– Ничего, странная ты сегодня какая-то.
– Какая есть. Пошли ногти красить, ты хотела.
– Пойдем, я думаю, красный, – певуче протянула подружка, прихватив в спальню пару яблок.
Глава 4
Мама колдовала у плиты, а Людка, усевшись напротив, рассказывала о том, что и у кого изменилось. В дверь позвонили прежде, чем сестра успела закончить фразу.
– Кого там еще принесло? – недовольно сморщила нос, вставая из-за стола.
– Сам открою, – перехватил ее руку, – сиди.
Повернув ключ, потянул дверь на себя, видя стоящего на пороге Борю. Секундная пауза, прежде чем в квартире раздались наши громкие голоса приветствия и смех.
– Доронин! Мне девки сказали, ты вернулся, я даже не поверил сначала. Чего не позвонил?
– Не хотел баламутить, проходи.
– Боренька, – мама выглянула в прихожую, – проходи, мы обедать собираемся, будешь?
– Спасибо, теть Ань, я на минуту. Вечером гуляем?
– Само собой.
Яковлев хлопнул в ладоши.
– Тогда я парней соберу, и за тобой заедем.
– Куда едем-то?
– На дачу ко мне, я только родственничков по домам развез. Хата наша.
– Ладно, давай.
Борька ушел, а Люда с интересом посмотрела ему вслед, выскочив в прихожую.
– Куда намылились?
– Тебе скажи.
– М-м-м, маму не расстраивай,
– Маратик, блин.
Мама уже накрыла на стол и все никак не могла перестать суетиться.
– Чего Боря приходил?
– Ой, мам, а ты не догадываешься? Пить поедут и по девкам, – закатила глаза сестра.
– Люда!
– А что, мама? Я не права? – рассмеялась.
– Уймись, – раздраженно смотрю на сестричку.
Никак не могу понять, что с ней не так, но что-то явно изменилось. Откуда эта дерзость, желание уколоть, язвительность? Та Людка, которую я знал и помнил, была другой. Моя сестра – олицетворение нежности, мечтательности, романтичности, по крайней мере, я запомнил ее такой. Только вот сейчас от всего этого остались лишь слова.
Протянул руку к солонке, подсолив горячий суп.
– Мамуль, я сегодня к девчатам пойду, мы договаривались, да и пятница.
– Хорошо, только если ночевать у Карины надумаешь, брякни, чтобы я не волновалась.
– Ладно.
Людка крепко сжимает в руке ложку, смотря на меня с толикой злобы.
В кухне моментально повисает атмосфера напряжения и недомолвок, которую остро чувствуют все, кроме мамы. Она же витает в собственных мыслях, радуясь моему возвращению.
В восемь дом наполнился шумом телевизора. Людка уходит к подруге, проведя перед этим больше часа у зеркала в ванной. Проводив сестру взглядом, выхожу на балкон, вытащив перед этим из форменных штанов сигареты. Прикрыв дверь поплотнее, чтобы дым не шел на кухню, делаю первую затяжку, опершись корпусом на перила.
Смотрю вниз, у подъезда, в клумбах из старых шин, привычно цветут ноготки и астры. Соседка снизу выгуливала таксу, а баба Зоя, рассевшись на пол-лавочки, высматривала тех, о ком можно сочинить очередную сплетню. Залипаю в своих мыслях до тех пор, пока Борькина шестерка не останавливается у моего дома, оглушая прохожих льющейся из всех форточек музыкой. Марат вылез из салона первый, задрал голову вверх и, сунув два пальца в рот, свистнул, чем вызвал ворчание старушки.
– Саня, спускайся!
Усмехнувшись, стряхиваю пепел и, махнув на них рукой, чтобы ждали, выбрасываю окурок.
– Мам, я к пацанам, – застегиваю на груди олимпийку.
– Надолго?
– Как получится. Мы к Борьке на дачу, не волнуйся.
– Ладно, – целует в щеку, – сильно там не…
– Мам, – сжимаю ее плечи, – не маленький. Пока.
Выскользнув за дверь, через пролет сталкиваюсь с бабой Зоей, она с присущим ей недовольством и руганью дергает дверь своей квартиры, а увидев меня, встает посреди дороги, хватаясь за мой рукав, высказывая, как обнаглела молодежь.