Кошка в сапожках и маркиз Людоед
Шрифт:
Но сумма в пять золотых была очень неплохой. Особенно двадцать лет назад. Пусть Лиленбрук и рачительный, но заботился о подопечных хорошо…
Я вела пальцем по строчкам и словно оказалась в глубоком прошлом – когда Ноэль Огрест был ещё подростком, когда ему требовались «башмаки летние и зимние», «пять перемен белья», «батистовая рубашка для торжественных случаев»…
«Георгиана Нуар – отчисления в Королевский банк, тридцать пять золотых», - прочитала я, и палец мой сам собой замер на этой записи.
Тридцать пять золотых? Да это целое состояние. Кто
Заинтересовавшись, я просмотрела другие страницы старой книги, но нашла только ещё одно упоминание о Георгиане Нуар только за предыдущий год, когда ей выплатили на счёт в Королевском банке пять золотых. В один год заплатили пять, а в другой – тридцать пять? Хм… Надо будет разузнать об этой интересной особе.
Нашла я и книгу учёта доктора Каннинга, и там тоже не обнаружила ничего особенного. Последний записанный вызов был вызовом в замок Огрестов, на роды у Юджени Огрест, и внизу было старательно выведено «без осложнений, девочка». Потом через неделю шла запись: переезд в Динь-ле-Бен, улица Плисжюр, 12.
Даже адрес указан.
И у меня не было оснований сомневаться, что доктор проживает именно там. Я бы тоже не отказалась проживать в Динь-ле-Бине, на берегу лазурного моря и апельсиновых рощ.
Проведя в библиотеке около двух часов, я засобиралась в замок.
Можно прийти сюда завтра, и послезавтра, чтобы перелопатить все книги и найти какую-то интересную деталь, способную пролить свет на то, что произошло в Шанталь-де-нэж семь лет назад, но…
Но шанс найти что-то наугад – очень мал. Да и в конце концов, какое это теперь имеет значение? Почему я так упорно цепляюсь за ту давнюю трагедию? Она была, и этого не изменишь. Теперь надо жить с этим и стараться сделать жизнь ярче…
И нечего любопытной Кэт совать нос туда, куда не просят…
Я думала об этом всю дорогу обратно, а оказавшись в своей комнате достала из чемодана наказанную книгу.
– Ладно, старушка, попробуем ещё раз, - сказала я ей, похлопав по переплёту. – Мне надо помирить господина Лиленбрука с дочерью. Подскажи какой-нибудь рецептик для смягчения чёрствого сердца? Чтобы все позабыли давние обиды, и наступили мир, любовь и всепрощение.
Затаив дыхание, я ждала, что сейчас страницы книги дрогнут, и книга раскроется, но ничего не произошло. Подождав немного, я снова попросила книгу о помощи – и снова ничего не получила.
– Ты обиделась на меня, что ли? – сказала я, встряхнув непослушный папочкин подарок. – Какие глупости!
Книга хранила молчание.
Собственно, она и до этого не разговаривала, но сейчас она слишком походила… на обыкновенную книгу. А вдруг, когда я отправила её в чемодан, не поверив советам, волшебство разрушилось?
Признаться, я совсем приуныла. Но что поделать? Рассчитывать только на действия волшебства было бы слишком большой роскошью.
Пусть у меня не было магических способностей, да и волшебной палочки в наследство мне никто не оставил, у меня был рецепт чудесного шмякнутого бисквита. Уж он то – вместе с
Я положила книгу на прикроватный столик и отправилась к Марлен. Приближалось Рождество, а у нас по-прежнему не было ёлки. И гостей. И нам предстояло раздобыть первое и обеспечить вторых.
Все приготовления проходили в условиях строжайшей тайны, и если Марлен это приводило в восторг, то я была полна мрачной решимости.
Накануне Рождества были выполнены последние пункты нашего плана - через служанку я передала приглашение на обед господину Лиленбруку, бисквит был испечён и отправлен в холодную кладовую в ожидании своего звёздного часа, а также отправлена записка Бланкирам, что их милых деток ждут завтра в замке за рождественскими подарками.
– Дядя разозлится, - сказала Марлен, когда я укладывала её спать, и глаза у девочки горели, как у маленькой ведьмочки.
– Если всё получится, может, он порадуется, - предположила я, гася свечи.
В ответ мне послышалось только насмешливое фырканье.
Рождественское утро мы с Марлен встретили во всеоружии. Когда милорд Огрест соизволил спуститься к завтраку, всё было тихо и спокойно, Марлен получила кучу подарков, сложенных у камина, чинно поблагодарила дядю и утащила всё к себе в комнату.
Около десяти часов колокольчик у входной двери прозвенел в первый раз.
Милорд Огрест соизволил высунуть нос из кабинета, но увидел в коридоре меня и выходить передумал.
– Кто-то пришёл? – поинтересовался он, держа дверь с той стороны, будто боялся, что я ворвусь.
– Пришли от мадам Саджолены, - ответила я с улыбкой. – Она поздравляет нас с Рождеством.
– Замечательно, - пробормотал он.
– Мы собираемся пить кофе, - сказала я очень дружелюбно. – Присоединитесь к нам?
– Нет, спасибо, - торопливо сказал он и захлопнул дверь.
На другое я и не рассчитывала, поэтому не обиделась и ушла в комнату Марлен.
Около двенадцати милорд Огрест попросил кофе в кабинет, и в это время дверной колокольчик зазвонил во второй раз. Я ждала этого звонка и поэтому уже стояла внизу, в прихожей, и успела открыть дверь первой.
– О, вот и вы, месье Лиленбрук, - защебетала я, встречая старика Савё, который явился в гости в цилиндре (в такой-то мороз!). – Проходите, проходите! Позвольте, я за вами поухаживаю.
Я приняла у него меховой плащ и трость, и в это время на лестнице возник милорд Огрест.
– Опять поздравления? – начал он и замолчал, увидев господина Лиленбрука.
– Я не опоздал? – спросил тот добродушно, снимая цилиндр и приглаживая ладонью волосы. – На улице пуржит, ничего не видно, кроме снега.
– Конечно, не опоздали, - ответила я прежде, чем Огрест успел что-то сказать. – Как раз вовремя, месье! У нас рождественское жаркое, пудинг и бисквит, и много прекрасного кофе! Проходите в гостиную. Пока накрывают на стол, месье Огрест развлечёт вас беседой. Проходите, прошу!