Крик
Шрифт:
Ведь где-то там есть ты.
Ничто и никто
Не в силах разлучить нас.
Я делаю всё, что в моих силах,
Но всё ещё не достигаю цели.
Я не брошу пытаться, держись!
Гром и молния -
Это захватывает и волнует
Линия горизонта освещается,
И ты становишься видна.
Моя любовь усиливается,
История нашей любви начинается вновь,
Вместе мы всё преодолеем,
И дотянемся до звёзд.
Ты одна-единственная,
Ты единственная для меня,
Ты — моя жизнь,
И каждый мой вдох.
Незабываемая, такая невероятная,
Ты одна-единственная, одна для меня.
Я мог бы сказать тебе
Замедлиться
Я мог бы рассказать тебе тайну -
Сможешь сберечь её?
Я хочу открыто рассказать
Про свою любовь, когда обрету её,
Я думаю о том, чтобы подождать
Когда ты будешь рядом.
Я никогда не отступлю,
Ведь где-то там есть ты.
Ничто и никто
Не в силах разлучить нас.
Я делаю всё, что в моих силах
Но всё ещё не достигаю цели.
Я не брошу пытаться, держись!
Гром и молния -
Это захватывает и волнует
Линия горизонта освещается,
И ты становишься видна.
Моя любовь усиливается,
История нашей любви начинается вновь,
Вместе мы всё преодолеем,
И дотянемся до звёзд.
Ты одна-единственная,
Ты единственная для меня,
Ты — моя жизнь,
И каждый мой вдох.
Незабываемая, такая невероятная,
Ты одна-единственная, одна для меня.
Ты одна такая для меня.
Перевал (вместо пролога)
Бредя во тьме тоскующей душой,
Не зная на вопросы все ответы.
Я думаю, как будет хорошо.
Когда найду свою дорогу в лето.
Пусть холоден и мрачен перевал
Опасно серых скал обледенение;
Я помню, верю, что когда-то знал
Лугов, залитых солнцем, вдохновение.
Я жил и спал, сражался и страдал,
И выживал и рвался из трясины.
Уже не верил и уже не ждал,
Когда внезапною накрыло чувств лавиной.
Не знаю будущего, в страхе перед ним
Я замираю, стоя перед бездной.
Еще минута промедления — и пропал.
И все мечты опять рассыпет белым пеплом.
Мне остается только шаг вперед,
Опять сквозь боль и кровь, сквозь страхи и сомнения
К теплу и свету, к жизни я шагну.
Как дальше жить — я сам приму решение.
Автор: В.С.
Спасибо Автору за разрешение использовать его стихи, по его просьбе указываю только инициалы.
главы 4 — 6
4
Утро встретило меня солнышком и пониманием, что проблема у меня всё-таки есть. Иди на работу с ребёнком было верхом глупости, но и оставить её одну я не мог. Собравшись с духом решил обратиться за помощью к Розе:
— вы знаете, у меня к Вам есть одна просьба, — замялся я, — так получается, что я пришел не один, ко мной ещё маленькая девочка.
— Да где ж она, — всплеснула руками старушка, — неужто на морозе оставил!
— Да что Вы! — удивленно воскликнул я, как кого-то можно в принципе оставить на холоде в ночи, — она спала со мной, — с этими словами я сходил в комнату и принёс сладко спящую девочку, — она весь день спит и есть, вы не могли бы за ней приглядеть, пока я работаю?
— рожденная, — с неким благоговением прошептала старушка и протянула руку.
— ну да, — согласился я, не понимая какие ещё бывают дети, — её зовут Хоуп. Вы сможете её покормить?
— конечно, — рьяно закивала бабушка, — положи её вот сюда, у стенки, — указала она на свою кровать. Да чем же её кормить, — заохала она тут же, — эх коза померла пять лет назад, а так было бы молочко то.
— ничего не надо, — потряс я банкой с сухим
Мне на секунду показалось, что от моей щедрости старушку Кондратий хватит, он схватилась за сердце и часто-часто задышала.
— откуда ж такие богатства? — пришла она в себя.
— Вам лучше не знать, — слукавил я.
— Подожди ка милок, — Роза с трудом поднялась с кровати опиревшись на протянутую руку и за шаркала к шкафу, — тут одежа сына моего сохранилась, уж не знаю подойдёт ли тебе она, он похудее был, но бери что подойдёт, — и царственным жестом распахнула гардероб.
Не в моём положении было крутить носом и покопавшись я всё же нашел подходящие штаны, наверное её сыну они были великоваты, судя по всей остальной одежде, мне же туго облегали ногу в бедре, но присев пару раз я удостоверился, что они не должны порваться. Это было отличной заменой той больничной робе, что я нашел на складе.
Уговорившись с хозяйкой дома и натопив печь, я ушел на работы. Так побежали дни, я быстро познакомился с немногочисленным населением деревушки, и очень сильно сдружился с Розой, подкупая её тем что делил свою скудную пайку на двоих. Есть хотелось постоянно, но я не отчаивался, понимая, что всё равно со дня на день мне надо будет уходить. Так прошел месяц, малышка стала более общительной, сменив свой постоянный сон на несколько часов бодрствования и приходя домой, каким бы усталым я не был обязательно играл с ней и разговаривал. Старушка-соседка отыскала старую облезлую погремушку и забавляла девочку ею в моё отсутствие. На мою радость Хоуп была не капризна, словно чувствуя, что нам сейчас нельзя показывать характер. Я тоже держал себя в руках, хотя бесхребетность старосты меня бесила. Людьми он точно не управлял, хотя мужчины работали на совесть, но каждый мог прогнуть его, частенько роль руководства брал на себя Иван, мужчина, встретивший меня, когда я пришел в деревню. Но всё хорошее когда-нибудь кончается, вот и Леон поправился и вышел на работу. В этот день Иван отозвал меня в сторону и сообщил:
— мы тебя не гоним, но или давай документы, или пайки больше не будет. Ты работник хороший, но не обессудь, с нами Комитет строго.
Я лишь улыбнулся, а вечером распрощавшись с квартирной хозяйкой ушел. Зима шла к концу и день на день становилось теплее. Снег конечно не стаял, но и сильного холода по ночам не было.
04.08.16
Последующие месяцы я пытался приткнутся в деревушки, что попадались мне на дороге, но становилось все сложнее. Без документов мы были лишь помехой, жалостливые ссужали нам немного еды или вещей, а работу никто не давал. Когда Хоуп было месяца три, о её возрасте меня просветила одна дама, сообщив что девочка совсем кроха, мы пришли в достаточно крупную деревню, весна во всю входила в свои права, радуя первыми цветами. Я уже привычной дорогой пошел к дому старосты. Сейчас я выглядел весьма прилично, за это время я избавился от больничный робы и пополнил гардероб малышки, всё оружие было надёжно запрятано в заплечный мешок. Я аккуратно расспрашивал встреченных людей о военных действиях, а точнее о том насколько тихо в тех или иных местах. Практически все таращили на меня глаза и спрашивали где я слышал столь лживые слухи об Обществе, что я наконец и сам стал сомневаться, а видел ли я-то, что видел, но автомат, нож и самое главное моя малышка, говорили о том, что видел. Услышанное сильно меня удивляло. Как такое может быть, что у них почти под боком были серьёзные схватки, а никто ни в зуб ногой?