Кристальный шторм
Шрифт:
– Нет, увы, но это не единственная причина. Я… Мы с Ником и Йонасом посетили деревушку, где сейчас императрица…
– Что? – Клео широко распахнула глаза. – Как… Как вы могли туда отправиться? Кто придумал такую глупость?!
– Принц Магнус угрожал Нику, - объяснила Оливия. – Твоей жизнью грозил, если Ник не отберёт Родичи у Ашура.
– Этого не может быть. Магнус бы такого никогда не сделал…
– Но сделал же. Ник иначе никогда не оставил бы тебя одну, - в изумрудных глазах Оливии вспыхнул гнев. – Во всём, что случилось, виноват принц… Я так
Клео почувствовала, как по спине пробежался холодок.
– Что… Нет, не понимаю. Какой нож? О чём ты?
– Ник мёртв, - печально ответила Оливия. – Там умерли многие, и он – один из них. Мне пора покинуть Митику, а ты… Уходи. Уходи отсюда. Ты в опасности – особенно рядом с Магнусом. Отправить такого невинного мальчугана, бедного Ника на смерть! Нет, принцесса, всё это так неправильно. Мир выходит из-под контроля, и спасать его, наверное, слишком поздно. Мне так жаль… Но ты заслуживаешь знать правду. Знать о том, что всё давно уже полетело в Тёмные Земли, и выхода у нас не осталось…
Оливия отступила от Клео на несколько шагов, а лицо её исказила страдальческая гримаса.
– Будь счастлива, принцесса, - прошептала она. Её тёмная, идеальная кожа в один миг засверкала золотом перьев, она обратилась в ястреба и рванула в небеса. Клео смотрела на неё, чувствуя, что эта жуткая новость оставила её равнодушной даже к самой чудесной магии на свете. И только слёзы застилали взор, не позволяя до конца осознать, что же случилось.
Она не знала, сколько времени простояла в тишине, всматриваясь в безупречно яркое небо, прежде чем, пошатываясь, зашла в гостиницу. Колени её подогнулись до того, как она успела хотя бы приблизиться к стулу.
Всё тело дрожало, но слёз больше не было. Слишком много для того, чтобы она могла это выдержать. Слишком много невероятного, отвратительного в этом мире. Правдой это быть не могло – смерть Ника убьёт и её.
– С тобой всё в порядке? Что случилось? – прежде чем она поняла, что случилось, Клео почувствовала, как сильные руки заключили её в свои тёплые объятия. – У тебя болит что-то? – Магнус убрал с её лица золотистые локоны. – Клео, ответь мне!
Она едва-едва смогла заметить беспокойство в его тёмных карих глазах, его хмурые брови.
– Магнус… - она пыталась дышать, но каждый вдох казался резким и грубым.
– Да. Говори. Да говори же!
– Ты… Ты должен пообещать мне, что скажешь правду.
– Разумеется. Что тебе нужно знать?
– Ты грозил, что убьёшь меня, если Ник не отправится за Ашуром?
Сквозь его болезненное выражение лица проступила прохлада уже почти забытой ею маски.
– И он тебе это сказал? Когда он вернулся?
– Отвечай! Ты угрожал ему моей смертью?
– Кассиану, - его взгляд оставался невозмутимым против её предельной ярости, - нужна была мотивация. Я дал ему её.
– Да что ты говоришь…
– Я лишь сказал ему, что придётся исправить то, что он натворил,
Клео ударила его так сильно, что кожу ладони теперь жгло. Он прижал руку к левой щеке и ошеломлённо уставился на неё, а голос обратился в шипение:
– Ты смеешь…
– Он умер! – она сорвалась на крик, прежде чем он выдохнул хоть слово. – Ты сказал это – и он умер! Последний мой друг, последний дорогой мне человек умер, умер из-за тебя!
– Этого не может быть, - его лицо отражало удивление.
– Да что ты говоришь? Разве люди не умирают, когда оказываются рядом с тобой, рядом с твоей отвратительной семейкой? – она сжала руками свои волосы, будто бы надеясь их вырвать, ощутить физическую боль, на которой можно было сосредоточиться, с помощью которой можно было позабыть о том кошмаре, что нынче творился в её сердце.
– Кто тебе это сказал? – требовательно спросил Магнус.
– Оливия! Оливия приходила – но ты не сможешь запугать её, как обычно это делаешь, потому что её уже тут нет!
– Оливия… Да, конечно, Оливия с магией земли! Тебе!.. А ведь мы знаем о ней только то, что она союзница Йонаса, Йонаса, что ненавидит меня достаточно сильно, чтобы мечтать о моей смерти. И, как мне кажется, цель его с той поры ни капельки не изменилась.
– Зачем ей лгать мне? – её голос звучал, будто надломленный.
– Потому что люди лгут, чтобы получить желаемое.
– О да, конечно, ты знаешь.
– А ты нет? Милая моя принцесса, мне кажется, лгала ты куда больше, чем я, в сотни, тысячи раз… Да и, к тому же, вспомни об Ашуре – мы видели, как он умер, действительно умер, да ещё и своими глазами, а он жив! А Ника ты мёртвым не видела – только слышала слова. Словам доверять нельзя, даже если это слова родных – родная ли тебе Оливия?
– Вот так ты отвечаешь? – Клео всматривалась в черты его лица, осознавая, что едва-едва знала этого человека. – Я говорю, что убит человек, которого я считала братом – а ты говоришь мне о том, что я лжива? Лжива, когда во всём этом есть только твоя вина!
– Послушай, я ведь сказал…
– Ты никогда не берёшь на себя ответственность! Ни за одну смерть из десятков, что ты принёс, ни за одну! – она отчаянно пыталась оставаться спокойной, но печаль и гнев раскололи её на части. – Я пыталась видеть в тебе что-то хорошее, но ты всё время, всё время всё портил! Ну же, - её голос обратился в рык, - ну же, защити себя! Ведь Ник тебя ненавидел – а разве ты не желал его смерти? А может быть, ты и тут что-то придумаешь? Давай, давай!
– Да, мне было бы в сотни раз легче, если б этот чёртов камешек наконец-то пропал из нашей жизни. Но смерти – смерти я ему не желал, потому что он был тебе дорог, ты заботилась о нём.
– Заботилась? Я любила его! – она сорвалась на крик. – Любила! И если он мёртв, я…
– Ты – что? Потеряешь последний кусочек надежды? Свернёшься в клубок и умрёшь? О, прошу тебя… Ты так сильно желаешь остаться в живых, так много лжёшь и борешься, используешь всех – и меня в том числе, пока я могу ещё быть тебе полезным.