Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

La Storia. История. Скандал, который длится уже десять тысяч лет
Шрифт:

Давиде тем временем растянулся на кровати, не снимая одежды и даже ботинок. В ушах у него раздавался глухой шум, который не мешал ему, скорее убаюкивал, но в мозгу пульсировала какая-то беспокойная точка, предвещавшая бессонную ночь. С некоторых пор в его теле происходило что-то необычное, лекарства не оказывали на него своего привычного воздействия, так что иногда снотворное возбуждало, а не успокаивало. Давиде боялся, что так будет и на этот раз. На мгновение он даже забыл о малыше и собаке, но свежий животный запах, доходивший до него, напомнил об их присутствии…

«Вы еще здесь? Уже поздно!» — проговорил Давиде, приподняв голову с подушки. «Сейчас уходим, сейчас. Еще светло», — пробормотал Узеппе. «В краю белых ночей, — заговорил вдруг Давиде легким, далеким голосом, — всегда светло, а в других краях всегда темно: только выбирай! Слишком много форм, слишком много цветов. А сколько меридианов и параллелей! На одной параллели — снежные дома, огромные ледяные башни и дворцы: они плывут по рекам и тают. На другой параллели — дворцы из стекла и бетона, мрамор, соборы, мечети, пагоды… А леса! Тропические джунгли, наполовину в воде, корни на воздухе… В школе я любил географию, мне нравилось придумывать маршруты будущих путешествий. И вот

сейчас я иногда думаю: почему бы и нет? Но когда я себе представляю, что в этих местах оказываюсь, и все они кажутся мне мерзкими, не лучше этой комнатенки. Где бы я ни появился, везде будет эта гадкая комната, в которой все время светло и все время темно».

Узеппе прошептал что-то неразборчивое. Если бы он умел выражать свои мысли, то сказал бы, что для него все было как раз наоборот: любое место на земле, даже самая убогая лачуга, казалось бы ему дворцом, если бы там был Давиде (или еще какой друг). «Эта комната вовсе не мерзкая», — пробормотал он почти с обидой.

«Заколдованная! — рассмеялся Давиде. — Иногда тут случаются видения… Нет, не видения, а, скорее, трансформации, преувеличения… Например, сейчас я вижу тебя как через подзорную трубу: таким большим, что не пройдешь в дверь… А вот сейчас — наоборот, маленьким-маленьким, как в перевернутый бинокль. А голубых глаз у тебя много-много, они смотрят на меня со всех сторон».

Узеппе, шагнув вперед, спросил: «А сейчас каким ты меня видишь?»

Давиде засмеялся: «Маленьким-маленьким».

Узеппе вспомнил, что о нем говорили врачи: «Я расту медленно».

«Ну, ладно. Спокойной ночи», — сказал Давиде, смеясь, но тут же добавил: «Хочешь, я расскажу тебе одну историю?»

К нему вдруг вернулось далекое воспоминание о сестре, которая, как это часто бывает с детьми, вечером ни за что не хотела засыпать. В щель под дверью она видела, что в комнате брата еще горит свет (он допоздна читал в постели). Тогда она потихоньку открывала дверь и пробиралась к нему, одетая в ночную сорочку, упрашивая рассказать какую-нибудь историю или сказку. В семье знали, что у Давиде богатая фантазия, что он собирался стать писателем, и сестра, еще не умевшая читать, пользовалась этим. Давиде мешали эти вечерние вторжения, и он, чтобы избавиться от сестры, никак не желавшей уходить, произносил в шутку первое, что приходило на ум: «Жил-был однажды кочан капусты…», «Жила-была однажды дырявая кастрюля…», «Жил-был однажды барабан…». Но, начав, он уже не мог остановиться, так что, почти помимо своей воли, ублажал сестренку, доводя историю до конца. Однажды, твердо решив отказаться, он крикнул ей грубо: «Жила-была однажды чертова курица!», но тут же не удержался и добавил, что курица эта несла золотые яйца, ну и, конечно, что яйца были небьющимися. Но вот пришел петух и клювом разбил их. Из яиц вышли маленькие золотые цыплята — заколдованные принцы, дети курицы и петуха. Они знали магическую формулу и разрушили колдовство. На самом деле петух и курица оказались королем и королевой Индии, заколдованными их врагом, королем другой страны… Как видите, в этих сказках, сочиненных маленьким Давиде, не было ничего особенного, но это были настоящие истории с зачином, интригой и концовкой.

И в этот вечер, обещая Узеппе рассказать историю, Давиде не знал еще, о чем она будет. Он произнес первые пришедшие ему на ум слова: «Жил-был однажды эсэсовец», а потом родилась и сама история: конечно, ничего особенного, но все-таки настоящая история со своей внутренней логикой и значимой концовкой.

«Жил-был эсэсовец, который за свои гнусные преступления был приговорен к смертной казни… До эшафота, находящегося во дворе тюрьмы, ему оставалось пройти еще шагов пятьдесят, когда взгляд его упал на выщербленную тюремную стену, где расцвел цветок — один из тех, что приносятся ветром и растут, питаясь неизвестно чем. Цветок этот был жалким: четыре фиолетовых лепестка и два бледных листочка, но в лучах восходящего солнца эсэсовец увидел в нем всю красоту Вселенной и подумал: Если бы я мог все начать сначала, я бы провел жизнь, любуясь этим цветком.Тогда он услышал внутри себя свой голос, далекий, но радостный и ясный: „Истинно говорю тебе: благодаря этой мысли, пришедшей тебе на границе жизни и смерти, ты не будешь гореть в аду!“ Между эсэсовцем, шедшим в окружении конвоя, и цветком расстояние было не больше шага. „Нет! — в ярости крикнул про себя эсэсовец, — на эти приманки я больше не попадусь!“ И поскольку руки у него были завязаны, он зубами сорвал цветок, выплюнул его на землю и растоптал… Вот и вся история».

«Ада нет», — решительно заявил Узеппе, выслушав рассказ. Давиде с любопытством взглянул на малыша, у которого в этот момент был необыкновенно храбрый вид.

«Ада не существует?» — переспросил Давиде.

Узеппе подтвердил сказанное мимикой, по-сицилийски, подняв вверх подбородок и выпятив губы. Он научился ему у старшего брата, Нино, которого, в свою очередь, научил его отец, Альфио, родом из Мессины.

«Почему?» — спросил Давиде.

«Потому что…» — протянул Узеппе, не зная, что ответить, но тут Красавица подбодрила его лаем, и он сказал:

«Потому что люди улетают вверх».

Узеппе произнес эти слова довольно тихо, без особой уверенности, но тут же торопливо добавил:

«И кони улетают… и собаки… и кошки… и цикады… в общем, все люди!»

«А ты знаешь, что такое эсэсовец?»

Узеппе знал, со времен жизни в бараке вместе с «Тысячей». Отвечая, он употребил слова, услышанные им, вероятно, от Карулины или от кого-то другого из многочисленного семейства:

«Германский полицейский».

«Молодец! — сказал Давиде, рассмеявшись. — Ну а теперь — спокойной ночи! Идите домой, я хочу спать». Действительно, глаза у него закрывались, а голос заплетался.

«Спокойной ночи», — послушно сказал Узеппе, но что-то его удерживало. «Когда мы увидимся?» — спросил он.

«Скоро».

«Когда?»

«Скоро, скоро…»

«Завтра?»

«Да, завтра…»

«Завтра после обеда мы придем к тебе сюда, как в прошлый раз?»

«Да…»

«Ты назначил нам встречу, так ведь?»

«Да-да…»

«Я принесу тебе вино!» — объявил Узеппе, направляясь к выходу, но вдруг бросил поводок и, подбежав к кровати, поцеловал Давиде на прощанье, как если бы это уже было так заведено между ними. На этот раз поцелуй пришелся в ухо, но в полусне Давиде даже не понял, был ли он на самом

деле, или только приснился. Он уже не услышал, как за Узеппе и Красавицей тихонько закрылась дверь.

Спускались сумерки. Малыш и собака торопились вернуться домой, на ходу разрабатывая подробный план на следующий день. Завтрашняя встреча с Давиде не могла стереть из памяти Узеппе другого друга — Шимо. Узеппе и Красавица договорились завтра встать пораньше и отправиться сначала на берег реки, к Шимо, а после обеда пойти к Давиде. Узеппе радостно было думать о завтрашнем дне. Он не знал, что в эту самую минуту, когда они с Красавицей выходили на площадь Порта Портезе, его друг Шимо уже сидел за стенами находящейся неподалеку исправительной колонии. При виде ее Красавица почему-то прижала уши и постаралась побыстрее пробежать через площадь к мосту.

7

Сон, навалившийся на Давиде вечером, ночью сыграл с ним злую шутку. Когда Узеппе выходил из комнаты, Давиде уже спал, как и был — в одежде и ботинках — и проспал так до самого утра. Но сон его был нездоровым, прерывистым, тяжелым, как бессонница. Беспокойная точка, пульсирующая в его мозгу с вечера, неподвластная наркотику, время от времени посылала сигналы, подстегивавшие Давиде, как хлыст надсмотрщика, не давая забыться. Едва он начинал погружаться в забытье, как воображаемые вспышки и звуки заставляли его вздрагивать и просыпаться. В этом полусне он чувствовал себя втянутым в какой-то смешной спектакль, состоящий из видений, вызванных наркотиком. Давиде желал этих видений, но в последнее время они не появлялись: он не надеялся больше увидеть, хотя бы в галлюцинациях, своих родных, вернувшихся из лагеря, или живого Нино, равно как и появление небесных знаков, открывающих ему некую тайну бытия. Теперь наркотики вызывали у Давиде видения и ощущения, так сказать, низшего порядка, фальшивые и глупые. На этот раз дело не ограничилось искажением предметов, прогнать которое можно было, просто погасив лампу, или появлением в темной комнате радужных мерцающих теней, которые исчезали, как только он засыпал. Механизм, поселившийся с вечера в мозгу Давиде, не переставал работать ни при свете, ни в темноте: казалось, им руководила чья-то злая воля. Большую часть ночи он придумывал такие глупые шутки, что Давиде не понимал, почему он от них так страдает: например, стоило ему погасить свет, как его обступали мириады разноцветных геометрических фигур — ромбов, квадратов, треугольников. Если же он зажигал свет, с комнатой начинало происходить что-то ненормальное: пол превращался в какую-то дряблую колышащуюся материю, стены набухали и покрывались коркой и гнойниками или же трещинами. Видения эти мучили Давиде, хотя он понимал их бессмысленность. Они казались ему отвратительнее чудовищ апокалипсиса. Ища от них защиты, Давиде, как ребенок, закрывал глаза ладонями и шептал, охваченный страхом: «Господи— Господи…», и Господь сходил к нему с двух изображений — Сердца Господня и Святого епископа, — которые остались висеть над кроватью со времен Сантины (Давиде прикрыл их газетой). Бог представал перед ним в образе простоватого розовощекого юноши со светлой бородкой и какими-то внутренностями в руках, а также нескладного старика в наряде, украшенном символами власти. «Если бы ты был настоящим святым, — обращался к нему Давиде, — то не оделся бы в эти богатые одежды и выбросил бы свой архиерейский посох…» Тут, в который раз за ночь, Давиде снова заснул и увидел сон, но и во сне он ощущал себя лежащим на кровати в своей комнате. Ему приснилось, что, исполняя свою детскую мечту, он ищет чудесный город, о котором вычитал в книгах по истории, географии и искусству. Название города неизвестно, но он является воплощением единства труда, братства и поэзии. Давиде видел изображение этого города в книгах, но вот идет он, идет, а вместо замечательных дворцов встречаются безобразные бетонные строения, тянущиеся до горизонта, еще не законченные, но уже покрытые зигзагообразными трещинами. Улицы между этими строениями завалены камнями и железным ломом, по ним ходят длинные составы вагонов без окон, напоминающие огромных пресмыкающихся. Давиде пробирается по главной улице в поисках короля. Ему трудно ориентироваться, этому мешает черный дым, вырывающийся из вагонов и строений. Слышатся непрерывные гудки и сирены. Ясно, что в строениях находятся заводы и бордели: с улицы видны их внутренности, освещенные прожекторами. Повсюду одна и та же картина: в одних строениях — длинные ряды мужчин в беловатых спецовках, соединенных между собой кандалами. Они окровавленными руками куют цепи из больших железных колец. В других строениях виднеются полуголые женщины, делающие непристойные жесты. Ноги их запачканы кровью. «Только вид крови может привлечь клиентов», — со смехом объясняет Давиде чей-то голос. Он тотчас же узнает короля, который одновременно является проклятым деревом (впрочем, Давиде это было уже известно). Король одет в мундир. Он бегает по бетонному помосту, напоминающему танцплощадку, и безостановочно смеется. Давиде хотел бы о многом его спросить: «Что вы сделали с революцией? Зачем унизили человеческий труд? Почему предпочли красоте уродство?» и т. п., но с ужасом замечает, что он превратился в первоклассника в коротких штанишках, и слова застревают у него в горле, так что ему удается только выкрикнуть: «Почему?» Однако смеющийся король отвечает ему: «Потому что красота — это уловка, придуманная для того, чтобы заставить нас поверить в рай, хотя известно, что все мы прокляты с рождения. Мы таким уловкам больше не верим. Знание — дело чести человека». Он продолжает смеяться в лицо Давиде, истерически вертясь на помосте, и объясняет: «Это — Упа-упа, плоский танец», — произнеся эти слова, он действительно становится плоским и исчезает. Давиде снова видит себя взрослым, на нем длинные брюки и летняя рубашка. Он стоит посреди удивительно красивой колоннады, а перед ним простирается зеленый луг, в центре которого растет дерево с влажными от росы листьями и плодами. Невдалеке слышится шум воды и птичьи голоса. Давиде говорит себе: «Вот это — настоящее, а все прочее мне приснилось», — и он решает оставить под деревом ботинок: проснувшись в одном ботинке, он будет уверен, что это был не сон. Тут он услышал знакомые детские голоса, весело зовущие его из чудесной колоннады: «Давиде! Давиде!» — и внезапно проснулся. Никаких голосов не было, никто его не звал. Горела лампа, он, как и прежде, лежал на кровати, оба ботинка были у него на ногах. За окном было темно, но он не знал, сколько сейчас времени, потому что вечером забыл завести часы. Ему казалось, что он спал долго, но на самом деле прошло не более трех минут.

Поделиться:
Популярные книги

Новый Рал 5

Северный Лис
5. Рал!
Фантастика:
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Новый Рал 5

Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия

Симонов Сергей
Цвет сверхдержавы - красный
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
8.06
рейтинг книги
Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия

Идеальный мир для Лекаря 15

Сапфир Олег
15. Лекарь
Фантастика:
боевая фантастика
юмористическая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 15

#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 11

Володин Григорий Григорьевич
11. История Телепата
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 11

Мастер Разума IV

Кронос Александр
4. Мастер Разума
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Мастер Разума IV

Возвышение Меркурия

Кронос Александр
1. Меркурий
Фантастика:
героическая фантастика
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Возвышение Меркурия

Архил...? Книга 2

Кожевников Павел
2. Архил...?
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Архил...? Книга 2

Одержимый

Поселягин Владимир Геннадьевич
4. Красноармеец
Фантастика:
боевая фантастика
5.00
рейтинг книги
Одержимый

Жестокая свадьба

Тоцка Тала
Любовные романы:
современные любовные романы
4.87
рейтинг книги
Жестокая свадьба

Эволюционер из трущоб. Том 2

Панарин Антон
2. Эволюционер из трущоб
Фантастика:
космическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Эволюционер из трущоб. Том 2

Отверженный III: Вызов

Опсокополос Алексис
3. Отверженный
Фантастика:
фэнтези
альтернативная история
7.73
рейтинг книги
Отверженный III: Вызов

Идеальный мир для Лекаря 16

Сапфир Олег
16. Лекарь
Фантастика:
боевая фантастика
юмористическая фантастика
аниме
5.00
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 16

Мифы Древней Греции

Грейвз Роберт Ранке
Большие книги
Старинная литература:
мифы. легенды. эпос
9.00
рейтинг книги
Мифы Древней Греции

Надуй щеки! Том 6

Вишневский Сергей Викторович
6. Чеболь за партой
Фантастика:
попаданцы
дорама
5.00
рейтинг книги
Надуй щеки! Том 6