Легенды Оромеры. Великий Орёл
Шрифт:
Звякнул колокольчик, и весёлая пухлая, розовощекая девица, улыбнувшись, показала Косте на стол.
Первое, что бросилось ему в глаза — это чисто вымытые и натёртые почти до лакового блеска дубовые неподъёмные столы с широкими лавками, с лежащими на них кожаными подушками. Причем те явно были заслуженными - вытертыми не одним задом.
Красотка, обдавая всех непередаваемым запахом жареного лука, пряностей и пара, подошла и, гостеприимно поставив кружку светлого пенного напитка, осведомилась:
— По нозологии заказывать будете?
— Эт как? — опешил Константин.
Она
— Бодрый нынче денёк. Только деревенские и идут. Список читать будешь или мне на свой вкус принести?
— Вообще-то ваша нозология называется меню, — сообразив, о чем идёт речь, поправил её путешественник. — Давай, ознакомимся.
Почти сразу, едва попав в этот мир, Костя и бабка сообразили, что после переноса они каким-то образом приобрели возможность понимать новую речь, а текст валявшейся в кузове книжонки и старого журнала неуловимо изменился под чужое наречие. Пожав плечами, попаданцы не стали задумываться над чудесами, восприняв их как должное.
И теперь, сидя в трактирчике, парень читал:
«Хорошие господа! Позвольте предложить каравай мягкий, мочённый в постном масле; капуста, тушённая на постном масле; картофель, жаренный на постном масле; кусок мясного, (что поймали), жареного с картофелем на постном масле; кусок рыбного, тушённого с капустой на постном масле».
— Негусто, — констатировал странный посетитель. — Пиво-то, надеюсь, не на постном масле?
— Нет, — фыркнула подавальщица. — Рыбу бери, свежая.
— Ну, давай рыбу и каравай, — послушно согласился постоялец. — И комнату на ночь.
— Полновесная серебрянка, коли комнату целиком хочешь, — отозвалась толстушка. Получив монетку, она выдала ключ и вскоре появилась с вполне сносным ужином.
К ночи гостиничный трактир был набит уже до отказа. Когда наевшийся и напившийся Костя собрался идти спать, к нему подсели трое колоритнейших граждан. Бурлившие в животе пиво и капуста требовали «продолжения банкета», и парень решил задержаться на «ещё чуть-чуть».
Один из подсевших был высоким, костлявым, одетым в меховую одежду смуглым человеком, с золотым зубом и серьгой в ухе; второй — низкорослик, с крысиным кукольным лицом и резным посохом, а третьей была девица в ярких многочисленных юбках, с огненно-рыжими волосами и типичным сказочным лицом Лисы Патрикеевны.
«Цыгане», — подумал Константин.
Получив от уставшей к ночи и уже не улыбавшейся толстушки пиво, они сели напротив и, вытащив три кожаных стакана с круглым, блестящим медью шариком, предложили:
— Сыграем, дарагой!
— Конечно! — согласился Константин: — Но с условием!
— С каким, любезный? — весело откликнулся крысинолицый.
— Я трижды отгадаю, а вы мне свои кошельки. Ну, прибауточник, начинай, как там: «Кручу-верчу, обобрать хочу!», — выпитое пиво стремилось нарваться на неприятности, а кольцо вдруг стало нагреваться, и Костя, пьяно рыгнув, схватил себя за палец.
Драконья голова открыла маленький зубатый рот и, блеснув алмазом, ослепила сидящих напротив.
Смуглолицые цыгане разом сбледнули. Резко встав, они
***
Жизнерадостное утро празднично высветило комнатёнку яркими солнечными соцветиями. Через открытые ставни пробился лёгкий ветерок, Костя сморщил нос, чихнул и проснулся. Помахав рукой гостеприимной пышечке, он быстро вышел к дороге.
На тракте было шумно и многолюдно. Наступил первый день ежегодной сезонной ярмарки. Уезд, как гудящий улей, был переполнен купцами, мелкими торговцами, промысловым людом, приехавшими за покупками, оборотнями из простых, мелкими дворянчиками и прочим народом.
Костя не любил толпу. Но выбор был невелик, оставаться с гиперзаботливой Ягой не хотелось, и он, расталкивая окружающих локтями, сумел пробиться к большому, тёсаному из крупных брёвен помосту, по которому водили раздувающих чёрные ноздри и громко фыркающих коней.
Приют, в котором провёл своё детство Константин, вывозил детей на лето в умирающий колхоз. Там, под обветшалой крышей старой конюшни, доживали свой век одержимый любовью к лошадям конюх и некогда славная пара орловских рысаков. Маленький Костя чем-то глянулся одинокому пенсионеру, и дед научил мальчишку нехитрым премудростям ухода и выезда на лошадях. К пятнадцати годам мальчишка мог спокойно скакать без седла, как цирковой наездник. В тот год его перевели в интернат, и больше он не возвратился к полюбившему его деду и лошадям. Но тёплая память о благородных животных и выучка остались.
Сейчас он стоял и смотрел, как по очереди выводят на помост гривастые чудеса.
Поглазев ещё немного, парень понял, что выбрать из этого великолепия ног и грив он не сможет ничего. В груди противно заныло, и Костя, вспомнив об упущенном завтраке, протиснулся обратно. Обойдя помост по большой дуге, он углубился в сторону трактирной улицы вдоль крытых загонов.
Внезапно он услышал в углу, среди поилок и хомутов, громкое возмущённое, какое-то даже рычащее ржание лошади и заодно отборный лексикон пятившегося оттуда охранника. Заинтересованно подойдя поближе, Костя с замиранием сердца рассмотрел сгусток ночной темноты с иссиня-чёрной эбеновой шкурой. Перед ним на задних пятипалых птичьих, невероятно мощных лапах, стоял, презрительно надувая квадраты ноздрей и швыряя яркие пучки золотых молний из негодующих глаз, трёхметровый ящер, похожий на тираннозавра из фильма о юрском периоде.
— Коня продаёте? — сглотнув ставшую горькой слюну, непонятно зачем спросил он.
— Таких коней не бывает! — грубовато ответил только что отскочивший подальше от зверюги мужик.
— Везли ко двору на показ, да видно забьём, не справимся!
— Продайте, — неведомо зачем затребовал Константин.
Охранник, усмотрев в странном парне выгоду, побежал за хозяином, и тот незамедлительно явился, назвав невероятную сумму в десять монет золотом.
Костя, по-змеиному вытянув шею, подошёл к ящеру, и тот, шаркнув лапой, подпустил...