Магия возмездия
Шрифт:
Первой очнулась Марина и безжизненно произнесла:
– У меня дочь следователь, я знаю, что ничего нельзя трогать. Я звоню в милицию.
Она размотала шарф, достала из кармана пальто смятую пачку сигарет.
Долго не могла прикурить - дрожали руки. Затем внезапно разрыдалась, повторяя:
– Господи! Ну кому это было нужно? Что же у нее можно взять?..
Эвелина молчала, прислонившись к дверному косяку. Она была уверена, что обе смерти - и Анны, и ее брата - связаны между собой. И еще она подумала, что смерть Анны не последняя. Вспомнилось дурацкое китайское предсказание: "Потеря
ГЛАВА 6
Москва, 1998 год
Серафима, выпускница юридического института, а нынче следователь прокуратуры, лихорадочно рылась в сумке, которая больше напоминала баул, в поисках хоть какой-нибудь завалящей сигаретки. Затем, обреченно вздохнув,
в сердцах сказала:
– Ну, мамочка, опять мои сигареты увела!
С тех пор как мать и дочь перестали скрывать взаимное пристрастие
к курению, они периодически "стреляли" друг у друга сигареты
без спроса. Совместная жизнь Марины Алексеевны и Симы иногда напоминала
боевые действия. Мать, сильная, властная женщина, не терпящая необязательности, занудства, жалоб и неискренности, еще лет двадцать назад в одночасье выгнала из дома хлюпика мужа, обнаружив вдруг, что он безумно надоел ей со своими вечными недомоганиями, жалобами, нытьем, брюзжанием и недовольством. Она воспитала дочь под стать себе, и поэтому ничего удивительного, что вначале легкие разногласия между ними порой перерастали в грандиозные, шумные скандалы с битьем посуды, хлопаньем дверей и уходами к любовникам. Однако ни та, ни другая с любовниками жить
не могли, они изводили тех своими стальными характерами и жесткими требованиями. Они возвращались домой, за чем следовала трогательная сцена примирения. Скандалы вносили в их жизнь разнообразие. Мать и дочь нежно любили друг друга, и в стенах своего дома реализовывали эмоции, которые были вынуждены скрывать на службе.
Одним из основных камней преткновения в их отношениях был профессиональный выбор Серафимы. Марина Алексеевна была фанатично предана психиатрии
и иного выбора для дочери не могла и представить. Это даже не обсуждалось - после окончания школы девушка должна поступить в медицинский институт.
Однако свободолюбивая Симка питала стойкое отвращение к медицине вообще
и к психиатрии в частности. В пылу семейных сцен она часто
ехидно замечала матери, что работа в клинике явно наложила на нее
отпечаток, за что регулярно получала вдогонку всем, что попадалось
той под руку. Марина Алексеевна сокрушалась, что дочь выросла хоть
и здоровая, но непутевая да еще с ужасным характером, на что получала
незамедлительный ответ о необыкновенном семейном сходстве. Уже став
следователем, Сима как-то заявила, что из-за врачей-психиатров многие
преступники и убийцы вместо того, чтобы отбывать наказание, прохлаждаются
в больницах. Этим она вызвала бурную дискуссию, где аргументами служило
все, что угодно: от воззвания к гуманности и человеколюбию до попыток
рукоприкладства.
Пока Симка искала сигареты, зазвонил телефон, и шеф сообщил радостную новость - наконец-то ей доверяют вести дело об убийстве. Если бы не старания казаться солидной, Симка подпрыгнула бы до потолка от счастья. Но после
К ее удивлению, на допросе Марина Алексеевна была тиха и немногословна. Она очень коротко и сухо сообщила, что Анна не приходила на работу в течение трех дней, но разыскивать ее не стали, зная о постигшем ее горе. И только потом приехала родственница ее жениха и предложила навестить Анну. Когда они приехали, дверь была открыта. Войдя, они обнаружили тело Анны Рогозиной. Вот, собственно, и все. Марина вытащила из сумки сигареты. Посмотрев на Симу, которой определенно тоже хотелось курить, она без слов протянула ей пачку. Обе закурили.
– Мама, как ты думаешь, что могли искать у нее?
– спросила Сима.
– Даже не представляю. Ты же помнишь Анну: тишайшее создание.
Ни врагов, ни завистников, ни денег - вообще ничего!
– И все-таки у нее что-то искали. Ведь ее даже пытали!
– Да уж, я видела, - поморщилась Марина, вспомнив жуткую картину.
– Послушай, ведь незадолго до этого случая умер ее друг Виктор Голубев. Очень странно, что почти сразу за одной смертью последовала другая.
– Наверное, простое совпадение. Голубев умер от приступа астмы.
Скорее всего здесь нет никакой связи.
– А как тебе вообще их семейка и ближайшее окружение?
– Я видела только Эвелину. По-моему, милейшая женщина, беспокоилась
об Анне. Правда, меня смущает ее род занятий, но, в конце концов,
это не преступление.
– А чем она занимается?
– поинтересовалась Сима.
– Магией, - с некоторой долей сарказма ответила Марина.
– Она хозяйка магического салона.
В ее голосе звучало извечное презрение врачей и ученых к магам и целителям, которых они считали шарлатанами.
Сима присвистнула, выразив свое удивление. Как бы там ни было, Эвелину надо было вызывать на допрос.
* * *
Сима с деловым видом разложила на столе бумагу и поправила стоящие в стаканчике остро заточенные карандаши. Прокашлялась, чтобы голос звучал посолиднее, выкрикнула в коридор:
– Войдите!
Эвелина вошла, осторожно прикрыв за собой дверь, и
присела на жесткий неудобный стул. Обстановка в кабинете, где Сима проводила свой первый самостоятельный допрос, была удручающе убога. Облупленные стены, выкрашенные казенной грязно-зеленой краской, обшарпанная перекосившаяся мебель, допотопный облезлый железный огромных размеров сейф в углу - все это производило впечатление запущенности и явно требовало ремонта. Эвелина существовала как бы в другой жизни, где не говорили об уголовных делах, преступлениях, трупах и результатах судебно-медицинских вскрытий. Не ругали экспертов, криминалистов и медиков, от которых никогда не дождешься вовремя заключений. Не беспокоились о продлении срока содержания под стражей. Поэтому все происходящее вокруг: странного вида люди, сидящие вдоль стен в коридорах, помещения с невыветриваемым запахом сигаретного дыма и общественного туалета, общая атмосфера неуверенности и тревоги, - угнетало ее.