Мессии, лжемессии и толпа
Шрифт:
Национал-социализм и коммунизм (последний был особенно страшен в облике большевизма) превратились в религию. Идеология, мессы, надежды на лучшие, поклонение новым спасителям придавали этим движениям характер веры. Их идеология приобрела тотальное значение, не допуская никакую другую, в том числе религиозную. Борьба с церковью наиболее грубой и кровавой была в СССР, в Германии она велась более скрытыми способами, хотя сам Гитлер был убежденным и последовательным противником религии и церкви.
Особое внимание нацизм и коммунизм уделяли молодежи, понимая, что ее завоевание «обеспечит» их будущее. Идеологической обработке подвергались самые юные (в СССР, например, пионеры), затем они переходили в гитлерюгенд и комсомол, а уже избранные из них — в партию. Доказательства ориентации нацизма и коммунизма на молодежь
Принцип фюрерства (вождизма) был основополагающим для всего общества. Общественная жизнь строилась вокруг центра, лидера и его окружения. При этом деление на общественную и частную жизнь не допускалось. Отсюда многочисленные «личные дела» отдельных людей, которые так любила толпа, разбирая даже интимные вопросы на собраниях. По глубокому убеждению Гитлера, Сталина и Мао Цзэдуна (во всяком случае, это вытекает из их действий, выступлений и т. д.), прогресс человечества зависит не от объективного развития общества, а от гениальности и воли вождей. Мнение большинства для них попросту не существовало, причем вполне объективно, поскольку это большинство было задавлено и не могло даже подать голоса.
Вожди и их клики составляли полное единство и со своими народами, они часть одного органичного целого. Каждое из обществ, которое возглавляли вожди, могло двигаться лишь к одной цели, которую лидеры и определяли.
Китайский, немецкий и российский народы всей своей историей и менталитетами были предуготовлены к тому, чтобы иметь своих любимых вождей и подчиняться им. Вожди играли роль отцов, которым можно довериться и которые решают за людей все сложные и ответственные вопросы. Человеку, оставшемуся в жестких рамках созданных лжемессиями культур, остается только подчиняться их мудрым указаниям, тем самым снимая с себя груз ответственности и облегчая себе жизнь. Попадая в толпу себе подобных, стянутую обручем единой, обязательной и жесткой идеологии, люди, как им казалось, начинали преодолевать свою отчужденность. Однако это была лишь видимость при всеобщем доносительстве и отказе от цивилизации.
Вожди создавали специфическую культуру и массовое познание как ее неотъемлемую часть, умело манипулируя им и используя в необходимой мере уже имеющиеся в толпе пристрастия и предубеждения. Тоталитарное мировоззрение сейчас, казалось бы, ушло навсегда, но многие его пережитки, надежды и предубеждения остались, ожидая своей актуализации. Это относится не только к вечнозеленому коммунизму, но даже к нацизму и фашизму.
5.3. Лжемессии и искусство
Можно ли утверждать, что ни в одной тоталитарной стране не было ни одного выдающегося, а тем более великого произведения искусства и литературы? Такие произведения создавались в подобных странах, но это было только местом их рождения, и не более. Вот почему Шостакович не может считаться советским композитором, а Пастернак и Солженицын — советскими писателями. Советскими, нацистскими, фашистскими и т. д. можно считать лишь те произведения художественного творчества, в которых прославляется коммунизм, нацизм, фашизм, маоизм и др., их лидеры. Произведения поэтов, музыкантов, прозаиков, скульпторов, кинематографистов и т. д. о любви, дружбе, преданности Родине, созданные на земле, оскверненной тоталитаризмом, отнюдь не прославляют его и его «мессий». Конечно, в те же годы появилось великое множество прославлений и гимнов «любимому» правительству, партии, строю, вождям, но они канули в Лету сразу же после провалов породивших их режимов.
Однако не все так просто, как представляется на первый взгляд. Могут возразить, что на потребу нацизма или коммунизма творили весьма талантливые люди, например В. В. Маяковский. Он действительно очень много сделал для пропаганды марксистско-ленинского социализма и особенно культа главного «мессии» — Ленина. Между тем выдающимися можно считать лишь художественные формы его сочинений,
Тоталитаризму попросту не нужен и органически чужд талант и тем более гений. Поэтому система одних уничтожает (Гумилёв, Мандельштам, Мейерхольд, Флоренский, Вавилов, Клюев, Цветаева), других травит, выдворяет, выживает из страны (Бунин, Шмелёв, Замятин, Шаляпин, Куприн, Рахманинов, Бердяев, Солженицын, Бродский, Пастернак, Ахматова). Советская власть, равно как и немецкие нацисты, объявила интеллигенцию, особенно творческую, художественную, своим врагом номер один и организовала ее постоянную травлю. Доктор философии и литератор Геббельс, считавшийся в кругу гитлеровской верхушки чуть ли не главным интеллектуалом, приравнивал врагов-интеллигентов к евреям. Вместе с тем современные деспотии всячески поощряли, с позволения сказать, искусство, культивирующее грубую, бездушную, примитивную силу. Поэтому в фашистской Германии и большевистском СССР так любили писать, лепить и высекать плакатные квадратные физиономии без проблеска мысли, но со стальными мускулами и нерассуждающей готовностью и к агрессии, и к подчинению. Глыбообразные бабищи со снопами, девушки с веслами, физкультурники и военные с идиотски счастливыми лицами и могучими икрами «украшали» наши выставки, так называемые парки культуры, клубы, официальные учреждения, школы и т. д.
Вообще тоталитарное искусство в СССР, нацистской Германии, маоистском Китае и фашистской Италии было поразительно единым по содержанию и форме в живописи, скульптуре и архитектуре, которые всегда тяготели к ложному монометаллизму и бездушной помпезности. В живописи и скульптуре разрабатывались одни и те же сюжеты — вожди, «простые люди», естественно, всегда счастливые или готовые отдать себя во славу режима. Более чем довольные жизнью семьи и т. д. Надо признать, что среди них были и достаточно талантливые, например «Рабочий и колхозница» В. Мухиной, хотя и в этой работе, естественно, видны тоталитарные штампы: более чем мускулистые тела без признаков интеллекта и яркая демагогия, причем, как остроумно заметил поэт Е. Евтушенко, «колхознице не мешало бы дать хотя бы «маленький паспорточек»».
Вот что писал один из главных идеологов Третьего рейха Розенберг, книга которого «Миф XX века» (из нее мы приводим выдержку) очень высоко почиталась фашистами, особенно их элитой, уступая лишь «Моей борьбе» Гитлера: «Во всех городах и во всех деревнях Германии… лица под стальной маской на военных памятниках… имеют сходство, которое можно назвать мистическим. Прямой, изборожденный морщинами лоб с глубокими складками в уголках, говорящими о твердой воле. Широко раскрытые глаза смотрят прямо. Они устремлены вдаль, в вечность. Воля и мужественность фронтовых солдат заметно отличают их от идеала красоты прежних времен: внутренняя сила стала еще заметнее, чем в эпоху Ренессанса или барокко. Такая же идеальная красота присуща и немецкому рабочему и вообще каждому борющемуся немцу… Тождество это хотят скрыть морфинисты — «бастарды», рисующие в еврейских и «рабочих» газетах и журналах искаженные лица нравственных калек, делающих гравюры на дереве, где идиотизм и эпилепсия должны изображать волю и борьбу, ее скрывает и церковь, малюющая распятия и божьих агнцев».
Выспренное словоблудие Розенберга не помешает понять, какое эмоциональное воздействие оказывал или должен был оказывать на молодых немцев описанный эталон арийского мужчины. Можно не сомневаться, что такой человеческий примитив готов был исполнить любой приказ, даже пойти в палачи и мародеры. «Теоретическое» обоснование антисемитизма, ненависти и пренебрежения к другим народам, иные, в том числе публицистические, писания на эти темы, им же посвященные произведения «искусства», равно как и большевистские письменные и устные упражнения о классовой морали, коммунистических ценностях, бдительности, необходимости усиления борьбы с империалистами и внутренними врагами, активно насаждали насилие в обществе, бездуховность и примитив.