Морской волк. 3-я Трилогия
Шрифт:
— Ты сам в это веришь? — спросил сержант. — Это когда в эту войну такое было? Для немцев же, кто не ариец, тот вообще не человек. Ты знаешь, что этот же Достлер во Франции творил? А ведь не эсэсовец, генерал вермахта. И солдаты у него такие же. Так что, руки подняв, не спасешься. Сдохнешь в газовой камере — нет, лучше уж с собой немцев прихватить, и то как-то легче!
— В Садах минометы ставят, — сказал только что вошедший солдат. — Вот, значит, что за ящики мы полдня разгружали с армейских складов. Новенькие, в смазке. А мы боеприпасы таскали — вам тут хорошо, за немцами бдить, а всех свободных погнали работать. И еще батальонный просил передать — кто с фаустпатронами знаком, к нему, в расчеты противотанкистов. Во Дворце, в Капелле, в Библиотеке, в музеях суета
— Война! — сказал лейтенант. — Значит, и Папа тоже решил. Может, и обойдется.
— Думаешь, все же договорятся?
— Думаю, что Папа договаривался не только с немцами! — ответил лейтенант. — И угадайте с двух раз, кто может быть нашим союзником? Кто немцам враг и отсюда недалеко? Если русские начнут наступление…
— Не успеют все равно.
— Зато немцам придется бросить на фронт все. До последнего солдата. Значит, им будет уже не до нас. И если Папа знает — то и армия должна помочь!
— У немцев все равно сила. Это правда, что эти самые дивизии разбили американцев в Португалии? А до того были на русском фронте. У нас же в гарнизоне — сплошь запасные. Необстрелянные, без опыта. Или я ошибаюсь?
— Другого выхода нет, — подвел итог лейтенант. — Или мы будем драться и погибнем в бою, или сдадимся и сдохнем, как скот на бойне. Все просто и ясно. И любое преимущество немцев здесь значения не имеет.
А может быть, все еще и обойдется? И нацисты лишь запугивают, но не посмеют и в самом деле тронуть Папу?
С самого утра еще казалось, что обойдется. Все было как прежде, улицы заполнялись народом, лишь стояла цепь немецких солдат, сквозь которую должны были проходить все желающие войти в Ватикан или выйти наружу. Но в одиннадцать часов, еще задолго до срока истечения ультиматума, на площадь выползли «тигры». За ними появились бронетранспортеры и грузовики с эсэсовцами, у внешней стены Садов развернулись строем штурмовые орудия в сопровождении панцергренадеров.
Немцы планировали занять весь комплекс зданий за полчаса. Они не ждали серьезного сопротивления — ведь против эсэсовцев, закаленных боями Остфронта, были какие-то итальяшки! Те самые потомки римлян, которых в Африке англичане брали в плен десятками тысяч — те же самые англичане, которых наш Роммель бил, имея вдвое меньше войск! Ветераны и африканской кампании, и Остфронта единогласно утверждали, что итальянцы годны воевать лишь против диких эфиопов, а в настоящей войне не более чем балласт. И недаром штаб Африканского корпуса в планировании считал одного немецкого солдата равным пяти итальянским — ну, значит, эсэсовец из отборных частей стоит не меньше десятка! Даже в чисто пехотном бою 500-й парашютный батальон мог бы справиться со всей Папской гвардией — ну, а при поддержке еще двух первоклассных пехотных полков, танков и артиллерии… Да на месте итальяшек не стоит и пытаться, результат сражения заранее известен!
Так что — разоружить охрану, согнать этих баранов в какой-нибудь подвал (после везти их в концлагерь или исполнить здесь?), взять под контроль территорию, особое внимание уделяя архивам. И произведениям искусства, на чем настаивал некий чин из Берлина. Арест всех этих святош с последующим допросом, ради выяснения их иерархии — самого Папу и нескольких персон из особого списка переправить пока в миссию гестапо в Риме. А дальше будет скучное и рутинное занятие — обыски, допросы, вывоз имущества. И Кресты за отличную работу.
Достлера не было. Он в этот момент лично арестовывал королевскую семью, конечно же, не один, а в сопровождении гестаповцев и солдат. Рудински ждал развития событий в миссии гестапо, разумно решив, что чем меньше его роль в происходящем будет видна публике, тем лучше лично для него. Зато группенфюрер Карл Вольф не мог отказать себе в удовольствии самому арестовать Папу — и шел к парадному входу в Папский
— Ну что, юде, готовы к посадке в газенваген? — спросил взводный-штурмфюрер, сплевывая под ноги караульным гвардейцам.
Ответом была очередь в упор. У этих палатинцев были не винтовки, а «беретты-38», десантные, со складным прикладом, внешне похожие на МР-40. Тут же зазвенели разбиваемые стекла, и из окон ударили пулеметы. Нескольких секунд хватило, чтобы Вольф и весь его эскорт были мертвы.
И это было лишь начало.
Испания
Мадрид
Кабинет Франко
— Итак, сеньоры, — начал каудильо, — я пригласил вас для того, чтобы мы сегодня смогли определиться с планом действий на ближайшее время. Прошу вас, сеньор министр экономики.
— Ситуация просто катастрофична, — недипломатично начал один из лучших экономистов Испании. — Фактически мы имеем ситуацию начала тридцать шестого года, из одиннадцати миллионов взрослых испанцев более восьми миллионов находится за чертой бедности. А еще нам грозит голод, поскольку из-за призыва в армию работников и отсутствия сельскохозяйственной техники, производство продовольствия не покрывает потребности и наполовину. Смею также напомнить, что в промышленности большая часть станков и машин изношена до предела, станочный парк практически не обновлялся с того же тридцать шестого. И американские бомбежки, от которых пострадали в первую очередь дороги, мосты, тоннели, а также порты и аэродромы. Судьба нашего золотого запаса вам известна — то есть платить за импорт чего бы то ни было нам нечем. Реально. Испания сейчас является банкротом, от голода нас пока спасают поставки продовольствия из Еврорейха, от полного развала транспорта — поставки рельсов, паровозов, вагонов, автомобилей, бензина из Еврорейха же. Однако должен заметить, что объемы этих поставок сокращаются с каждым днем — если нынешняя динамика снижения сохранится еще два месяца, то Испанию ждут голод, разруха, транспортный паралич.
— Благодарю вас, сеньор, — произнес Франко. — Прошу вас, сеньор начальник Генштаба.
— Ситуация на грани катастрофы, сеньоры, — четко доложил генштабист. — Из тридцати девяти, по реестру, дивизий нашей армии, мы можем рассчитывать лишь на шесть. Три укомплектованы рекете, (Прим. автора — члены крайне правой монархической организации. Во время Гражданской войны были самыми боеспособными частями франкистов) две — ветеранами африканской кампании, есть одна дивизия марокканской кавалерии. Эти войска получили современное германское оружие и технику из поставок последнего года и могут считаться отвечающими условиям этой войны. Еще пятнадцать дивизий крайне плохо вооружены и обучены, не имеют боевой техники, транспорта, средств связи и годятся лишь для гарнизонной службы, и наконец, последние восемнадцать дивизий «мобилизационной программы» так и остались в планах на бумаге, к их формированию фактически не приступали, за отсутствием ресурсов. Резерва надежного личного состава нет — рекете старших и младших возрастов задействованы в охране концлагерей.
— Что у нас с техникой и вооружением? — спросил каудильо.
— В наличии полторы сотни германских штурмовых орудий поздних выпусков, вооруженных 48-калиберной 75-мм пушкой, в составе трех батальонов, по штатам вермахта. Еще есть два танковых батальона — один на немецкой технике, сорок «Панцер три» разных модификаций, с разнотипным вооружением, второй батальон включает шестьдесят французских танков, также различных образцов: «Сомуа-35», «Рено-35», «Гочкис-38» — но исправных из них не более половины. Также числится несколько бронерот, вооруженных старыми русскими Т-26, БТ и бронеавтомобилями — однако после боев у Лиссабона большинство этих подразделений существуют лишь на бумаге, так как всю технику они потеряли.