My Ultimate Spring Playlist or Sure Feels Right
Шрифт:
Но когда я начала спорить с диснеевской феей, что она недостаточно хороша, раз даже не знает, как ее по-настоящему зовут, попытался вразумить меня. Первый раз за все время, проведенное в парке развлечений. И последний. Мой спутник быстро сообразил, что в женские конфликты лучше не вмешиваться, а не то достанется как главному виновнику.
Следующим шагом на пути в бездну позора был поход в Страну фантазии, которая, как гласит проспект, рассчитана на юных посетителей. Тут он наотрез отказался участвовать в сумасшествии. Пришлось мне самой, а точнее в компании этих самых маленьких посетителей, опробовать аттракционы
Бенедикт в это время ждал с остальными «взрослыми» и отбивал атаки сестер-подростков юных посетителей, которые решили, что слишком взрослые и крутые для беззаботного веселья. Девчушки думали, что проведут самый унизительный и скучный день в своей жизни, а получили моральную компенсацию в виде живого кумира.
– О, мистер Камбербэтч, я самая преданная Ваша поклонница, слежу за всеми блогами и соцсетями, подписана на новости всевозможных фан сайтов, Ваш постер висит у меня на стене над кроватью, - я, наконец, спустилась с небес на землю и решила резюмировать все, услышанное им за сегодня, в образе одной самой-самой фанатичной барышни, что после полученных мною детских впечатлений и удовольствий получалось до жути натурально. Он даже подскочил от неожиданности, когда я начала нашептывать ему свою новую биографию на ухо. – На каждой стене по огромному постеру, - я исправила оплошность и продолжила изображать секс по телефону, с придыханием открывая все новые и новые сокровенные тайны.
– А еще я смотрела все Ваши фильмы, даже те, возрастное ограничение на которые не позволяло мне пройти на киносеанс. Я подделала удостоверение личности, крала деньги у родителей и все равно шла в кино. Я уже говорила, что готова на все и хочу от Вас ребенка?
– Если ты немедленно не перестанешь, то я исполню твою просьбу прямо здесь, - пригрозил Бенедикт.
– А как же дети? – возмутилась я, выходя из роли. – Но если ты так хочешь, я видела неподалеку вход в лабиринт Алисы. Можем попытать счастья и спрятаться за укуренной гусеницей или карточными гвардейцами.
Гениальный план был отклонен, на том и закончилась моя первая и, боюсь, последняя экскурсия в страну сказки Уолта Диснея. Я была очень плохой и непослушной девочкой, а через пару часов последует и наказание. Сразу после того, как мы отужинаем с Амели и Томом.
***
– Ты все еще не оделась? – мимо меня прогрохотало очередное замечание, а я продолжила танцевать, заткнув уши плеером.
Он выдернул один из наушников, я приготовилась защищать свое имущество и право на дослушать чарующий голос Питера Стила. Поцелуй в затылок, я почти почувствовала себя гейшей, его пальцы, скользящие по моей комбинации, и тихий, как шелест ткани под его рукой, вопрос:
– К кому мне на сей раз ревновать?
– Это нулевая отрицательная, их вокалист мертв, можешь быть спокоен, - так же почти беззвучно ответила я и повернулась к нему, предупреждая очередной вопрос. Я протянула ему свободный наушник и поцеловала, дабы добиться тишины. Он обнял меня, я положила голову ему на грудь и закрыла глаза от блаженства.
– Если бы этот парень был жив, я бы всерьез стал беспокоиться за наши отношения, уж больно он убедителен, - сказал Бенедикт, когда музыка смолкла.
– С его двухметрового роста тяжело звучать неубедительно, - улыбнулась я, не отлипая от него, упоение моментом и растворяющая в себе нега
– Любимый фильм? Никогда не слышал от тебя о чем-то любимом. Постоянная отговорка «Много». Делись, раз уж застукали с поличным.
– Ты будешь разочарован, - вздохнула я, он крепче сжал меня в объятиях, не выпустит, пока с позором не расколюсь. Я пожала плечами, делать нечего. Или все-таки поблаженствовать в его объятиях? Сам же долго не выдержит.
– Ты будешь смеяться, потому что фильм не снимал какой-то заумный режиссер, это даже не экранизация утонченного и высокоинтеллектуального романа, он лишен мозгодробильного сюжета в духе Дэвида Линча и сюрровых эффектов а ля Терри Гиллиам. Песня напоминает сцену на чердаке из «Ворона», когда Эрик делает предложение Шелли.
Бенедикт от удивления даже хватку ослабил и посмотрел мне в глаза, не придумываю ли я сказки на ходу.
– Я серьезно, - надулась, меня не поняли, осудили за ужасный вкус или не поверили искренности признания. А, может, все вместе. Я вступилась за любимую киноленту: - «Ворон» прекрасен от первого до последнего кадра. Атмосфера, актеры, работа с камерой, музыка, сценарий. В нем столько прекрасных цитат! Не каждая книга может похвастать ни выдержанной от первого до последнего слова атмосферой, ни самими словами.
– Вот так я и узнал, что ты неисправимый романтик, Хеллс. А делать предложение тебе надо в кружевной рубашке и кожаных штанах, - сказал он, зарывшись в мои волосы.
– Только попробуй! – взбунтовала я, услышав страшное слово, и выскочила из его объятий.
– Что? Сделать предложение или надеть кожаные штаны? – поинтересовался он, возвращая меня в тепло своих рук.
Живое воображение, прекращай рисовать его зад, обтянутый кожей. И надо было завести разговор о всяких рокерских фетишах, когда мы в шаге от опоздания на ужин, а он в полушаге от изнасилования…от того, чтобы подвергнуться изнасилованию. Что-то я запуталась в терминах. Проще говоря, Камбербэтч никуда не пойдет. Нечего меня провоцировать.
– Ты же знаешь, что такие вещи на меня не действуют, - я бездарно изобразила холодность и незаинтересованность и сделала шаг к свободе.
Он предвосхитил трусливый побег, и я оказалась на кровати. Тому с Амели придется сделать заказ за нас, если мы вообще попадем в ресторан. Сегодня. Бретельки больше не держали одежду, скользкая ткань предательски легко обнажила тело.
– Солипсизм, - прошептал он, целуя живот.
– Экзистенциализм – поднимается к груди.
– Структурализм – выдыхает, скользя губами по шее.
– Хочешь поговорить об истории философии? – то, что я хотела превратить в замечание, звучит как строчка из фильма для взрослых.
– Ты же говорила, что тебя возбуждает мой интеллект, - под жаром его губ яремная впадинка, - вот я и довожу тебя до кондиции.
Я еще на солипсизме была там, где уже давно зашкаливали все ограничители кондиции, а стрелка на измерительном приборе перевалила оранжевую зону и плотно обосновалась в красной.
– Гегельянство, – продолжает он опасную игру, висок обдает горячим дыханием, выбивает предохранители, все внутри начинает плавиться.