Необитаемый город
Шрифт:
— Я не доверяю им в таком кавардаке. Что, если кто-то попросил их помочь с эвакуацией? А теперь они получили совсем другое задание? Наблюдение должно быть постоянным, и поручить его можно лишь надежному человеку. Могу я доверять вам?
— Конечно, доктор.
— Тогда ступайте.
Она направляется к воротам, останавливается, снова поворачивается ко мне и прикасается к моей руке:
— Доктор?
— Да?
Арлин колеблется, переступает с ноги на ногу:
— Все закончилось?
— Я… не знаю.
— Были люди, с которыми я жила.
— Ваша семья?
— Не
Не знаю, что ей ответить.
— А хотите?
Она складывает губы трубочкой, ищет слова. Начинает говорить, но останавливается. Снова начинает и останавливается. Кладу руку ей на плечо, ощущаю электрический гул смятения.
— Наблюдайте за воротами.
Она кивает и уходит. Смотрю вслед, пытаясь понять, чего хотела Арлин, но времени слишком мало — скоро найдут Элли, заперта дверь или нет, а тогда начнут искать меня. Пробираюсь сквозь хаос к Дому и пробую дверную ручку. Заперто. Видимо, даже внутри секты существуют тайны. Обхожу дом, направляясь к задней двери, спрятанной в тени, и выбиваю стекло локтем. Осколки падают на пол, разбиваются на более мелкие кусочки. Осторожно просовываю внутрь пальцы и поворачиваю ручку.
Издалека доносится крик:
— Он здесь! Убийца!
Значит, они нашли Элли. Скриплю зубами и открываю дверь. Может быть, там найдется оружие для самозащиты.
Передо мной кухня небольшого загородного дома, по крайней мере, строилась эта комната как кухня, но секта приспособила ее под свои цели. На стенах висят карты. Пустое место в кухонной стойке, видимо, предназначалось для плиты. Теперь там шкафы, забитые папками. Большой стол в углу усыпан бумагами. Подхожу с намерением прочесть хотя бы некоторые, но в комнате слишком темно. На кухонной стойке есть светильники, но я боюсь выдать себя и потому несу листы к окну, отодвигаю штору и вчитываюсь при лунном свете. Это финансовые отчеты, свидетельства о рождении, послужные списки членов секты в правительстве, правоохранительных органах, медицинских учреждениях, армии. Ванек наблюдает за мной из тени в углу. Я поднимаю бумаги:
— Что это?
— Способ добывания средств.
— Но ферма самодостаточна, — говорю я, просматривая документы. — Ваши приятели устраиваются на работу по другим причинам. Как Брэндон для похищения компонентов цианида. Или Ник — чтобы приглядывать за мной в больнице. — Поднимаю лист. — У вас есть член муниципального совета — он вполне мог способствовать автономному существованию фермы. — Читаю следующий. — А это полицейский, чтобы защищать вас. — Подношу к свету третий лист, тычу в него. — Человек в коммунальной службе, но… не понимаю, какой в нем прок. Чтобы воду бесплатно получать?
— Вода — это единственное, за что мы платим.
— Но у вас есть колодцы.
— Колодезная вода гораздо чище. — Он холодно улыбается. — Никто не знает, что циркулирует в системе городского водоснабжения.
Вот, значит, в чем дело.
— Цианид. Вы платите за воду, чтобы она протекала через ферму, а за это время отравляете
— Еще нет, — говорит он, качая головой. — Пока не будет готова инфраструктура. Пока директор коммунальной службы не определит, какой трубопровод куда направляется.
— И тогда вы убьете всех жителей города.
— Только одного города? Майкл, бога ради, отдай же должное нашим амбициям.
Нервно сглатываю.
— Четвертая фаза?
Ванек молчит.
— Не могу поверить, что у вас столько людей. Вы недостаточно долго занимаетесь этим.
— Первая фаза началась в пятидесятых годах двадцатого века, — сообщает Ванек. — Мы взяли целую семью: Милоша и Николая Черни, их сестру Элишку и ее мужа Амброуза Ванека; еще с десяток людей, которые жили и работали здесь, на ферме. Как только мы приспособились к физиологии первой группы, то разделились на команды: я был ответственным за процесс слияния, остальные же почти немедленно разошлись, чтобы проникнуть во все социальные сферы.
— И уничтожить мир.
— Очистить его.
Я с ненавистью смотрю на Ванека:
— Вы чудовища. — Он не возражает. — Настоящие чудовища… Вообще не люди, вы просто… передвигаете нас, как пешек. — Кидаю бумаги. — Вы сказали, что ответы здесь. И я пришел сюда. Так кто же?
Он кивает на дверь в следующую комнату:
— Мы там — совсем рядом.
Медлю, смотрю на него. Подозрительно, что он ничего не скрывает, при этом я уверен, что угрозы нет. Ему нужно мое тело живым. Подхожу к двери, замираю, взявшись за ручку. Что я увижу там? Представляю ряд детских кроваток, потоки крови, женщину с безумными глазами и ножом в руках. Прогоняю эти видения и распахиваю дверь.
В комнате гораздо темнее, чем на кухне, потому что передняя дверь закрыта, а окна наглухо заколочены досками. Нащупываю лампу и коробок рядом с ней, долго вожусь, наконец удается зажечь спичку — комната сияет оранжевыми тонами, крохотный шарик света раздвигает тьму. Поджигаю фитиль, шарик увеличивается в размерах, становится ярче, желтеет.
Ванек следует за мной и закрывает дверь на кухню, чтобы в лагере не был виден свет. Сквозь стены едва доносятся крики, звуки беспорядочного движения — «Дети Земли» носятся в панике, почуяв призрак убийцы. Может, это и в самом деле я? Неужели я пришел, чтобы уничтожить их? Игнорирую шум — мне нужны ответы. Отбрасываю все лишние мысли.
Здесь никого нет, но я не один. Чувствую это ногами — они вибрируют, словно под половицами работает двигатель. Совсем близко есть кто-то или что-то. Истинные дети земли находятся так близко, что протяни руку — и прикоснешься. Но где?
В комнате почти ничего нет, только несколько стульев, кровать и замысловатое устройство из цепей и блоков. Обхожу их, прикасаюсь к каждому предмету. Толстые металлические цепи холодны, они не гладкие и не шершавые, идут от кровати к системе шестерен и валов на потолке. На кровати тонкий матрас и грубое шерстяное одеяло, по бокам — прочные кожаные ремни. Похоже на ту койку, на которой меня зафиксировали в лечебнице Пауэлла. Беру один из ремней, верчу в руке. Роняю на матрас. Подхожу к изголовью…