Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Нидерландская революция
Шрифт:

Однако генеральные штаты все еще не могли решиться последовать его примеру. Умеренный тон их ответа на «Апологию» особенно бросался в глаза по сравнению с резкостью последней [507] . Они благодарили принца Оранского за его услуги, признавали его невиновным во всех приписывавшихся ему преступлениях, утверждали, что он взял на себя управление делами лишь по их настоянию, гарантировали ему ивою помощь и свое повиновение и предлагали ему для охраны его личности «отряд конницы». Но они тщательно избегали как-нибудь задеть особу короля и поставить под вопрос законность его власти. Они не осмеливались произнести решающее слово и ограничились в заключение заявлением, что они в ближайшем будущем опубликуют декларацию в защиту своего поведения. Однако развернувшиеся вслед за этим события избавили их от этой необходимости.

507

Этот ответ напечатан в приложении к «Апологии».

В середине истекшего года принц Оранский возобновил свои переговоры е герцогом Анжуйским. Предвидя неизбежный крах Кельнского конгресса, он хотел обеспечить себе союзника против Испании и не видел иного союзника, кроме Франции. Он уже давно перестал

рассчитывать на Германию. Елизавета тоже достаточно ясно показала, что она не склонна была выступать против Филиппа II ради Нидерландов. Герцог Анжуйский, наоборот, ждал лишь удобного случая, чтобы снова появиться в провинциях. Плачевный исход его авантюры в 1578 г. не обескуражил его. Он сохранил своего эмиссара в Брюсселе, и среди все увеличивавшегося числа французов, окружавших принца Оранского, двое наиболее влиятельных — Дюплесси-Морнэ и Ла Ну — были раньше его советниками и сохраняли с ним связь. Наконец, препятствий, на которые он натолкнулся в прошлом году, больше не существовало. Елизавета теперь не только не мешала его планам, а, наоборот, обещала даже ему свою руку и, уверенная в том, что ей теперь ничего не угрожает, радовалась его подготовке к нападению на Испанию, которое было весьма на пользу Англии и в то же время ничего не должно было ей стоить.

С другой стороны, примирение валлонских провинций с королем положило конец интригам герцога Анжуйского с графом Лаленом. Теперь ему не приходилось, как прежде, колебаться между католиками и протестантами. Чтобы добиться успеха, он должен был тесно связаться с принцем Оранским. Начиная с июля 1579 г. он действовал только в согласии с ним. Общность их интересов создала между ними тесное сотрудничество. Союз с герцогом Анжуйским стал для принца Оранского краеугольным камнем его политики. Он рассчитывал, что этот союз восстановит его влияние, поможет ему продолжать борьбу с Филиппом II и приведет к низложению последнего. Он не изменял больше своей, позиции в течение последнего периода своей жизни. Он целиком и вполне искренно отдался этой тактике. Когда в марте 1582 г. он считал себя раненым насмерть в результате покушения Хауреги, он непрерывно умолял своих друзей не оставлять герцога.

Чтобы добиться своей цели, ему нужно было приложить всю свою энергию, все свои способности. Наиболее ревностные кальвинисты не могли решиться призвать в свою среду католического князя: во Фландрии, в Голландии, в Зеландии народ, только что избавившийся от испанского абсолютизма, боялся, как бы не попасть под самодержавную рук какого-нибудь Валуа. В Германии Рудольф II не скрывал своего недовольства, и немало было патриотов, вроде Лазаря Швенди, которые возмущались переговорами принца Оранского «с развратниками и обманщиками французами», так как они отрывали Нидерланды от Германии [508] .

508

Groen van Prinsterer, Archives…, t. VII, p. 229.

Однако усилия Вильгельма Оранского и его пособников должны были в конце концов увенчаться успехом. Марникс и Виллье успокаивали совесть благочестивых людей, ссылками на то, что бог не раз прибегал к язычникам для освобождения Израиля [509] . И сам принц тоже «взял перо в руку» [510] , писал докладные записки, полемизировал с Утрехтской унией и генеральным штатами, старался разрушить их предрассудки и убедить их в необходимости заключения союза. Несмотря на сопротивление своих противников, называвших его «франкофилом», он добился того, что 13 января 1580 г. в генеральных штатах зачитан был проект договора, согласно которому герцог и «его законное мужское потомство» признавались государями Нидерландов [511] . Таким образом долго не выговаривавшееся слово было наконец произнесено, и собрание стало постепенно привыкать к нему. 27 июня оно приняло предложенный ему текст договора, а 12 августа одобрило подробные инструкции послам, делегированным под руководством Марникса к герцогу Анжуйскому [512] .

509

Ibid. p. 276.

510

Muller et Diegerick, Correspondance du duc d'Anjou, t. III, p. 98.

511

Ibid., p. 191. Жан Бодэн, находившийся тогда на службе у герцога, Анжуйского, хотел убедить его не принимать этого договора. Он предсказывал Марниксу, что прибытие герцога Анжуйского в Нидерланды неминуемо, закончится катастрофой и что тот порядок вещей, который хотят установить, окажется недолговечным. См. его соображения по этому поводу в «Bulletin de la Commission royale d'Histoire», 2-`eme s'erie, t. XII, 1859, p. 463.

512

Muller et Diegerick, op. cit., p. 418.

Договор был заключен 19 сентября в том самом замке Плесси, в котором гентские депутаты сто лет назад (1482) ходатайствовали о помощи Людовика XI против Максимилиана. На этот раз в помощи Франции нуждались лишь для восстановления старой бургундской независимости. Но какая огромная разница была между положением Филиппа Доброго и положением герцога Анжуйского! Новый государь, избранный генеральными штатами, — точно так же, как через 250 лет Леопольд будет избран Национальным конгрессом Бельгии, — лично не имел никаких прав на власть, и доверенная ему власть была по существу лишь передачей ему народного суверенитета. Договор, определявший его права, был не чем иным, как простым и непосредственным осуществлением принципов монархомахов в сочетании с воспоминаниями о Великой привилегии 1477 г. и статьями «Joyeuse-Entr'ee». Вводившаяся им конституция была монархической с виду, в действительности же республиканской. Несмотря на то, что государственный совет был при государе, члены его избирались провинциями и они же определяли выбор территориальных штатгальтеров. Далее, что касается общих дел, то они в общем зависели только от генеральных штатов. Последние должны были созываться по крайней мере раз в год, и кроме того они могли собираться всякий раз, когда найдут это нужным. Им предоставлено было даже руководство военными делами. Главнокомандующий армией должен был назначаться по соглашению с ними,

и в случае их требования все иностранные наемники должны были покинуть страну. Наконец, если его высочество нарушит условия договора, которым он обязался перед народом, последний освобождается от всякого «повиновения, клятвы и верности». Таким образом, будучи связан по рукам и ногам и лишен всякой политической инициативы, государь царствовал, но не управлял страной. Главная обязанность его сводилась к тому, чтобы представлять единство и независимость страны. Он должен был довольствоваться ролью символа национальной независимости. В связи с этим он должен был поселиться в стране, и генеральные штаты выговорили себе право выбрать среди его сыновей будущего государя по своему усмотрению, чтобы не получить в наследники того из них, который мог бы быть призван на французский престол [513] .

513

Muller et Diegerick, Correspondance du duc d'Anjou, t. III, p. 469. Генеральные штаты ратифицировали этот договор 80 декабря.

К этим мерам предосторожности, принимавшимся «объединением всей страны» против герцога, присоединялись еще и другие. Было решено, что Голландия и Зеландия «будут сохранены в том же виде, что и теперь, как в отношении религии, так и в других отношениях». Кроме того герцог Анжуйский 9 августа обещал принцу Оранскому признать его верховным повелителем обеих этих провинций и Утрехта [514] . Это было лишь неизбежным результатом плана, давно уже возникшего у провинциальных штатов Голландии и Зеландии и от которого принц до сих пор предусмотрительно пытался держаться в стороне. Если он на этот раз согласился, то отнюдь не из личного честолюбия, а чтобы подавить недовольство, вызванное в приморских провинциях его переговорами с французами. И действительно, 23 января 1581 г. герцог обязался предоставить «целиком и полностью усмотрению Голландии, Зеландии и Утрехта решение вопроса о том, желают ли они подчиниться принцу Оранскому и признать своим повелителем его, а впоследствии его наследников или же они желают, чтобы управление ими и охрана их безопасности происходили с соизволения и совета указанного государя» [515] . Таким образом наиболее значительная и влиятельная часть Утрехтского союза поставлена была по отношению к герцогу Анжуйскому в привилегированное и почти независимое положение. Она осталась и впредь тем же, чем она была все время начиная с 1572 г., т. е. хозяином в своем доме. Она подчинена была его высочеству и «объединению всей страны» только в «делах, касающихся войны, налогового обложения и денежного обращения».

514

Kerwyn de Lettenhove, Les Huguenots et les Gueux, t. V, p. 600.

515

Muller et Diegerick, Correspondance du duc d'Anjou, t. III, p. 663.

Но если условия соглашения от 19 сентября давали герцогу Анжуйскому только видимость верховной власти, зато они в то же время налагали на него очень тяжкие обязательства. Прежде всего он обязался перед провинциями добиться помощи своего брата — короля, и после своего вступления на престол заключить вечный союз с Францией. Что касается расходов на войну с Испанией, то генеральные штаты обещали ассигновывать на это ежегодно сумму в 2 400 тыс. флоринов, все же остальные издержки падали на долю герцога.

Несомненно с точки зрения генеральных штатов центр тяжести договора заключался в этих последних статьях. Они решились принять герцога Анжуйского исключительно ради того, чтобы обеспечить себе военную помощь Франции. Но как могли они думать, что он удовольствуется лишь ролью простого наемника на службе Нидерландов и будет разоряться для них ради иллюзорного титула? Уже во время переговоров в Плесси он обнаружил нетерпеливое желание добиться большего. Он предпочел бы быть «неограниченным государем» и смирился только потому, что его агенты уверили его в том, будто «как только ой водворится в Нидерландах, фортуна придет ему на помощь и наделит его той властью, к которой он стремится» [516] . Таким образом уже в самый момент подписания договора он твердо решил нарушить его как можно скорее.

516

Muller et Biegeriek, Correspondance du duc d'Anjou, t. III, p. 480.

Он бессовестно обманул генеральные штаты даже в том пункте, которому они придавали наибольшее значение, а именно в вопросе о военном союзе с Францией. Генрих III охотно согласился запугивать Испанию и угрожать ей, но он отнюдь не думал о том, чтобы объявить ей войну. Письменно обещая своему брату помогать ему «вплоть до последней рубашки с тела», он в то же время заставил его поклясться, что он никому кроме послов не покажет его письма и никогда не использует против него это обязательство [517] . О своей стороны Екатерина Медичи, не верившая в возможность брака герцога, с Елизаветой, по-прежнему надеялась получить для него руку одной из инфант. Она воображала, что Филипп II возьмет ее сына в зятья, с тем чтобы оторвать его от мятежников. Герцог Анжуйский предоставил ей заниматься этим делом, готовый изменить своим будущим подданным, если только интриги его матери примут благоприятный оборот. 5 августа 1581 г. он обещал ей отказаться от своего предприятия, если испанский король согласится выдать за него одну из своих дочерей, а 23 августа французский посол в Мадриде получил распоряжение действовать в соответствующем духе. Но это были лишь бесплодные тактические шаги. Убежденный в том, что Генрих III не поддержит герцога, Филипп II, как и его министры, не придавал никакого значения интригам молодого и вероломного честолюбца. Гранвелла оказался гораздо проницательнее принца Оранского, когда он презрительно назвал признание герцога Анжуйского Нидерландами «фарсом» [518] .

517

J. B. Mari'ejol, La R'eforme et la Ligue, y Lavisse, Histoire de France, t. VII, Paris. 1904, p. 207.

518

Groen van Prinsterer, Archives…, t. VIII, p. 85.

Поделиться:
Популярные книги

Никчёмная Наследница

Кат Зозо
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Никчёмная Наследница

Сводный гад

Рам Янка
2. Самбисты
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
5.00
рейтинг книги
Сводный гад

Кодекс Охотника. Книга VIII

Винокуров Юрий
8. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга VIII

Око воды. Том 2

Зелинская Ляна
6. Чёрная королева
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.57
рейтинг книги
Око воды. Том 2

Сердце Дракона. Том 12

Клеванский Кирилл Сергеевич
12. Сердце дракона
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
боевая фантастика
7.29
рейтинг книги
Сердце Дракона. Том 12

Развод с генералом драконов

Солт Елена
Фантастика:
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Развод с генералом драконов

Хозяйка покинутой усадьбы

Нова Юлия
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
Хозяйка покинутой усадьбы

Морской волк. 1-я Трилогия

Савин Владислав
1. Морской волк
Фантастика:
альтернативная история
8.71
рейтинг книги
Морской волк. 1-я Трилогия

Ну, здравствуй, перестройка!

Иванов Дмитрий
4. Девяностые
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
6.83
рейтинг книги
Ну, здравствуй, перестройка!

По воле короля

Леви Кира
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.00
рейтинг книги
По воле короля

Тайный наследник для миллиардера

Тоцка Тала
Любовные романы:
современные любовные романы
5.20
рейтинг книги
Тайный наследник для миллиардера

На грани

Кронос Александр
5. Лэрн
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
5.00
рейтинг книги
На грани

Запрещенная реальность. Том 1

Головачев Василий Васильевич
Шедевры отечественной фантастики
Фантастика:
боевая фантастика
альтернативная история
6.00
рейтинг книги
Запрещенная реальность. Том 1

Плохая невеста

Шторм Елена
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
7.71
рейтинг книги
Плохая невеста