Никогда не играй в пятнашки
Шрифт:
Я снова посмотрел на задачник. Нет, ну этого просто не может быть: здесь почти прямая видимость и — ни одного сигнала! Причём друг друга наши задачники видели отчетливо. Я издалека посигналил клаксоном. Из домика рядом с воротами никто не показался, ржавый красно-белый шлагбаум оставался опущенным. Подъехав почти вплотную, я остановил тачку и, открыв дверь, встал во весь рост на подножке, чтобы оглядеться.
— Не, ну в самом деле раздолбаи! — Волк, кряхтя, водрузился на крышу кабины. — Эй, Витязь! Скупидон! Кто там ещё обычно в периметре… Коряга! Почему не
Подул зябкий ветерок, и в странной тишине кусок ржавой трубы, преграждавший дорогу, качнулся на основании и противно скрипнул. Из-за забора и будки КПП по-прежнему не слышно было ни звука. Я посмотрел на попутчиков.
— Вообще-то сейчас время обеда, — с сомнением протянул Нанд. — Может…
— Ага, — прервал его Волк. — И посра… извините, леди, в сортир все дружно после этого самого обеда рванули, да? Теперь в бомбоубежище сидят, отрабатывают действия при ядерной угрозе? Ну что за колхоз!
— Что значит «колхоз»? — удивлённо спросил Нанд, взглянув на старшего. Егорыч и Складка, сидевшие сзади, синхронно переглянулись. Егорыч усмехнулся, а Складка как-то ехидно сморщился.
— Эх, молодёжь… — тихонько протянул дед Пётр.
— Коллекторские хозяйства, — стал объяснять Волк. — Были такие в прошлом веке. Собирали разные ненужные вещи у людей, работали при этом грубо и неряшливо. Синоним плохой и грубой работы.
Старики дружно захихикали. Волк озадаченно посмотрел на них, но промолчал. Я спрыгнул на землю и захлопнул дверь.
— Ладно, чего гадать, пойдём проверим, что там да как.
Волк кивнул и взглянул на молодого.
— Давай-ка ты с ними, а мы со старичками пока машину загоним. Ох, дисциплина тут, мать её вольница. А ещё Смотрящие! Ну я Бесу задам…
Нанд посмотрел на его ноги и слегка поймал балду, как говорил мой батя. Или как-то по-другому он там говорил… Память иногда подводит, это всё из-за пятнашек… Я проследил за взглядом молодого и присвистнул.
— Волк, ты на ноге стоишь?! — почти выкрикнул молодой, до которого, наконец, дошло.
Волк посмотрел вслед за ним на свою конечность. От увиденного он и сам слегка обалдел. Видок у него был, конечно, аховый: на повреждённой ноге штанина оторвана по колено, голень перехвачена серым коконом «регена», а сверху — небритая бледная, почти синяя, рожа бандюги с большой дороги, угрюмая и страшная. Но на ногах великан стоял твёрдо и без посторонней помощи, и это очень радовало.
— Ай да старички… Где ты их откопал, Ири?
Я только хмыкнул и пожал плечами. Старики, на пару довольно осклабясь, снова переглянулись. Дед Пётр опустил стекло на дверце и, сощурившись на выглянувшее из-за серого рваного облачка солнце, произнёс:
— И правда, время обедать. Может, в самом деле, и перекусить чего, — он обернулся к приятелю. — А, Фёдор?
— Да уж, давненько я так далеко на авто не ездил, — Складка сладко потянулся, отходя ото сна. — Порядком утомляет и вызывает прямо-таки адский аппетит.
Внезапно наши задачники дружно так пискнули, выходя на связь с новым собратом. Я быстро поднес экран к глазам. Сигнал уже пропал,
— О, Колян объявился. Уже что-то, — сказал молодой.
Я посмотрел на экран ещё раз и щёлкнул по значку локации.
— Странно.
— Что? — спросил Волк.
— Судя по индикатору сигнал его далеко от базы — километра три.
Нанд пожал плечами.
— Наверное, глюк. Где им ещё быть? Не по грибы же он пошёл.
Он спрыгнул с борта, достал из кузова дробовик и привычным движением закинул его за плечо. Слева, за кустами, на территории виднелась длинная кишка гаража. Я взялся за шершавую трубу шлагбаума, потом обернулся и крикнул старику:
— Егорыч, подгони пока машину к гаражу, может заодно ребята посмотрят.
Тот кивнул, сел за руль и завёл двигатель. Я толкнул шлагбаум вверх, пачкая руки в ржавчине. Труба недовольно заскрипела на всю окрестность и на нас в том числе, поднялась и замерла, став почти вертикально под весом грузила в виде трёх перетянутых тросом кирпичей, потрескавшихся от времени и непогоды. Мы с Надей и Нандом переглянулись и ступили на территорию таинственно безмолвствующей базы.
Джей Сорс знал, что в прыжке серый опаснее всего. Тогда в нём особенно ярко говорит и им жестоко управляет нутро стремительной подвижной ящерицы, впитавшейся в его тело, проникшей в спинной мозг, подчинившей себе все его нервные узлы. Пятнатели всегда прыгают в атаке, быстро и внезапно, неумолимо и неотвратимо. И принуждают это делать своих обычно медлительных рабов. И есть только два пути — либо прервать этот полет, либо уклониться. Есть, правда, ещё третий — испачкаться в убивающем киселе, если это пятнашка, или сцепиться в смертельной схватке, если это раб. Но сейчас этот способ точно не подходил. Вокруг были ещё враги, и они могли подключиться очень быстро, не смотря на кажущуюся сонную медлительность. К тому же Джею очень не хотелось заново испытывать на себе болезненные последствия третьего способа. Его тело и так было покрыто многочисленными укусами и ранами, едва успевавшими зарастать до появления новых.
Джей выбрал второй путь, так как на первый всё равно не хватало времени. Выждав мучительные доли секунды, в течении которых буйный серяк оторвался от пола и в недолгом полете вытянул в его сторону конечности с растопыренными грязными пальцами, Сорс резко бросил своё тело вниз и кувырком, стараясь не ударить больное плечо снова, перекатился к выходу. Спину прострелила резкая боль — под лопатку попал одинокий старый рваный тапок, который валялся на полу, откатившись, должно быть, от рассыпанной кучи обуви в углу. Быстро встав на ноги, смотрящий решил не дожидаться, пока новые знакомые оценят поворот событий и, больше не медля, кинулся вон из квартиры. Он только услышал краем уха, как прыгун смачно шлёпнулся на линолеум, с глухим стуком ударившись головой обо что-то твёрдое. Сорс выскочил на площадку и понял, что снова влип.