Обманный Дом
Шрифт:
— О чем ты говоришь? — в отчаянии проговорил Даскин. Он жутко устал и разозлился на друга. — Если на то пошло, в последние три дня я от тебя только и слышу, что речи в оправдание происков анархистов.
— Я всего лишь призываю тебя к тому, чтобы ты пересмотрел собственные убеждения. Почему твоя мать стала анархисткой?
— Из любви к власти. Грегори покачал головой.
— Слишком просто сказано, кузен. Ты никогда не задумывался о том, почему Полицейский заточил её в Комнате Ужасов? Ведь у неё было столько связей в Эвенмере, и она могла бы быть ему полезной.
— Моя мать
— Чушь! Полицейский не был склонён ни к каким эмоциям. Тётушка Мэрмер могла быть ему полезной хотя бы как орудие. О нет, она была наказана из-за того, что он перестал ей доверять.
Большую часть своей жизни она была участницей движения анархистов, она вступила в партию в детстве, когда жила в Межрии. Она выросла убеждённой анархисткой.
Даскин не в силах был пошевелиться. Но и в самом деле, порой он гадал, почему анархисты отказались от его матери.
— Если ты говоришь правду, Полицейский должен был обожать её.
— Верно, она была бы его ближайшей соратницей, если бы не предала его прежде. Когда она познакомилась с твоим отцом и вышла за него замуж, в лагере анархистов все были вне себя от радости. Замужество Мэрмер не входило в их замыслы. Тётушка познакомилась с твоим отцом случайно, хотя, безусловно, вращалась в соответствующих кругах. И само собой, анархисты решили воспользоваться таким удачным случаем и извлечь из её замужества пользу для себя. Представь себе, каков же был для них удар, когда она отвернулась от них. Она действительно жаждала власти и ради власти была готова забыть о своих соратниках. Она забыла о великой цели, о грандиозной революции, поскольку главной её мечтой стала мечта о том, чтобы стать первой леди Эвенмера. В конце концов она горько пожалела об этом. Дядюшка Эштон не дал ей власти, которой она так вожделела. И когда она пожелала избавиться от Картера, чтобы Хозяином стал ты, она связалась с Полицейским, надеясь, что вернёт себе его расположение. Но Общество Анархистов требует от своих членов верности, самопожертвования и даже героизма, если потребуется. Она была предательницей и заплатила за это.
Даскин сидел, сжав кулаки.
Грегори испытующе смотрел на друга.
— Понимаю, это удар для тебя. Ты в порядке?
— Удар? Ты только что сказал, что моя мать изменила не только Эвенмеру, но и анархистам. На что ещё она была способна? Но откуда тебе может быть известно все это, если только ты… — Даскин вскочил. — А ты сам, случайно, не анархист?
— Большая часть твоих родственников — анархисты, — отозвался Грегори, откинувшись на спинку стула. — К примеру, твой дядя Кориний.
— Кориний? Этот добрый старикан? Ты шутишь!
— Прадедушка Горий дважды избирался Великим Маршалом Западного региона. Мой отец, большинство твоих двоюродных братьев. Я. Все анархисты.
В ярости Даскин бросился на своего кузена, стащил его со стула, повалил на пол.
Но в это мгновение в одном из углов комнаты вспыхнул свет. От неожиданности Даскин отпустил Грегори и выпрямился, а Грегори поднялся и небрежным жестом обвёл комнату. На высокой галерее выстроились несколько десятков анархистов. Даскин потянулся за пистолетом, но Грегори
— Не глупи, кузен. Ты погубишь себя. Ты окружён. Убери оружие.
Даскин крепко сжал рукоятку кольта. Происходившее не укладывалось у него в голове. Но невзирая на предательство Грегори, Даскин все же не мог выстрелить в друга. Он разжал пальцы. Пистолет упал на пол.
— Что вы сделаете со мной? Грегори понимающе улыбнулся:
— Это зависит от тебя.
Он выжидательно посмотрел в сторону балкона. Открылась круглая дверь, и вышел человек, с головы до ног одетый в чёрные одежды. Лица его не было видно за широкими опущенными полями шляпы. Казалось, это древний бог Один, могущественный и величавый. Он спустился с галереи и подошёл к столу.
— Это Человек в Чёрном, — сказал Грегори. — Верховный Анархист. Он возглавляет движение после гибели Полицейского.
— Маньяк, — процедил сквозь зубы Даскин.
— Нет, — не сводя глаз с кузена, покачал головой Грегори. — Святой. Он спасёт мир.
— Ты славно потрудился, брат, — приглушённым голосом проговорил Человек в Чёрном и пожал Грегори руку. — Приветствую тебя, Даскин Андерсон. Не сомневаюсь, Грегори сказал тебе многое, о чем ты волен поразмышлять.
Даскин гневно взглянул на кузена.
— Так у тебя было задание шпионить за мной все эти годы?
— Ты ошибаешься, — ответил Грегори. — Моя миссия состояла в том, чтобы вернуть тебя в лоно семьи. И дружба наша не была фальшивой.
— Это верно, — подтвердил Верховный Анархист. — Грегори дважды спасал тебе жизнь. Первый раз он сделал это, отговорив Совет Анархистов от покушения на тебя, которое замышлялось с целью ослабления позиций твоего брата. Насколько мне известно, не так давно он уберёг тебя от неминуемой гибели во время сражения с гнолингами.
— Последнее по крайней мере правда, — отозвался Даскин. — А вы неплохо информированы.
— Ты родился для великих свершений, — продолжал Человек в Чёрном. — Даже твоя мать некогда была патриоткой, хотя в конце ей недостало решимости. Именно с такими моральными недостатками мы и призваны бороться. Анархическая партия существует несколько десятков лет. Неужели ты никогда не задавался вопросом — почему? Высокий Дом — это монархия, как его ни называй. О да, в отдельных странах существуют советы и парламенты, у герцогов и баронов нет той власти, какой они располагали когда-то, но на самом верху Равновесием, определяющим действие законов природы, правит Хозяин.
— Это упрощённое определение, — возразил Даскин. — Хозяин служит Дому и не является истинным монархом. Страны, составляющие Эвенмер, самоуправляемы, а Хозяин координирует усилия, направленные на поддержание стабильности Творения. Но если даже то, о чем вы говорите, верно, что с того, если Хозяин справедлив?
Анархист торжественно кивнул. Его тяжёлые одежды едва заметно колыхнулись.
— Вот-вот! Если хозяин справедлив. Картер — по-своему справедливый человек. Честный человек. Но существует высшая справедливость. Идеологи анархизма видели возможности создания мира, в котором царило бы истинное равенство, в котором не было бы страданий, болезней, нищеты, смерти. Разве это не высокая цель?