Огнем, мечом, крестом
Шрифт:
— Почему нет, это сейчас так, — тихо произнес Лембиту, вот только голос чуть зазвенел. — Я ему княжество и Кукейнос верну, а такой дар многого стоит. И Герсика снова княжеством станет — «меченосцев» на Двине быть не должно. Замки рыцарские обложу, но штурмовать не буду, зря ли что эзельцы в Саккале баллисты свои и прочие «катапульты» делают. Не отбиваться надо, а в поле воевать, там противника бить крепко. Сидя в обороне войны не выиграть, ты условия принимаешь, что противник тебе навязывает. Так что летом большая война начнется, а там кто знает…
Развалины замка Кукейнос, построенного вместо русской крепости, которая была сожжена самим князем Вячко, когда тот осознал, что ее не удержит. Это вершина холма, все затоплено водохранилищем после постройки ГЭС…
«ИНОГО НЕ БУДЕТ» Глава 19
— Ополчение собрали, князь, учили людей, как могли. И если дрогнут, побегут, то каждый знает, как с их семьями поступят…
Старейшина Уннепэве словно споткнулся на последнем слове, и было отчего младшему брату погибшего шесть лет назад Лембиту такую обмолвку сделать. Побегут, тевтоны всех прикончат — и кто родную землю защищать будет?! А потому трусов казнить безжалостно, причем убивать их будут их же товарищи из десятка, те, кто не побежал — в назидание другим, кто духом в бою может дрогнуть. Суровое наказание, но без жесткой дисциплины воевать с таким мощным военным «организмом» как «братство воинов Христа» невозможно, как бы не были храбры люди.
Времена родоплеменного ополчения подошли к концу, чтобы противостоять врагу нужно войско, государственная организация, и ее за истекшие месяцы всячески и усиленно насаждали. Начали с организации вполне регулярной, вернее с признаками «регулярности», вооруженной силы. С приходом весны всех парней, что в физическую силу вошли, поголовно «выдернули» послужить на полгода — срок короткий, но его вполне хватало для обучения. Общины должны также отправить на войну всех молодых и даже зрелых мужчин, и не важно, женились ли они или нет, успели ли стать многодетными отцами, или еще детьми не обзавелись, лишь бы здоровье было крепкое. Всем приказано явится на службу в княжеский «малев» с предписанным вооружением и облачением, которым община обязана была снабдить призывников, а также обеспечить за все время ведения войны с «меченосцами» регулярными поставками продовольствия и фуража.
Никаких затруднений старейшины кихельконд не встретили, все как обычно при сборе ополчения. Простая одежда, кожаные или стеганые куртки, деревянные щиты, топор и кинжал, на голове традиционная шапка, имеющая дополнительную защиту из железных бляшек и пластинок, да торба за спиной с нехитрыми пожитками ратника и недельным запасом непортящихся продуктов (сухарей, вяленой рыбы и сала), со сменой исподнего, да кожаной фляги для воды. Необычным было одно — длину привычных рогатин нужно было увеличить почти в два раза, но лесов вокруг множество, так что затруднений эта задача не встретила. Единственное, что было в новизну, так то прибывающие отряды ополченцев разбивали на десятки, а вместо привычных «вождей» сотнями командовали поставленные князем подготовленные люди. И учения следовали вот уже месяц, и пикинеры научились главному — держать строй во чтобы то ни стало, выставив пики, и чувствуя локоть товарища. Конечно, месяца для обучения мало, но все зависит от подхода — эсты оценили преимущество нового порядка, уяснив главное — пока они стоят все вместе, ощетинившись длинными пиками как еж иголками, рыцарская конница им ничего не сделает, прорвать построение просто не в состоянии, что не раз убедительно показывалось при атаках дружинников. Месяца вполне хватило, что бы назначить в каждом десятке командира и его помощника, которых на манер ордена стали именовать «сержантами». Этих вооружили новыми алебардами, откованными в Юрьеве и Пскове, в бою они должны стоять в последней шеренге своего десятка, рядом друг с другом, командовать и вдохновлять подчиненных, и пускать в ход свое оружие, если кто-то из рыцарей все же проломится в построение.
Новобранцев же распределили в сотни арбалетчиков, и учили стрелять на совесть, постепенно выделяя стрелков и отсеивая «мазил» в их помощники, которые должны были носить большие прямоугольные щиты для прикрытия, и дополнительные тулы с болтами. Так же выделили командиров, но «сержантам» арбалеты уже не полагались — в бою должны и командовать, определять цели для своих пар, и в случае нужды заменить погибшего или раненного стрелка. Одна беда — арбалетов катастрофически не хватало, вместо четырех на десяток приходилась парочка, в лучшем, но редком случае три штуки. Но каждый день привозили несколько штук из Юрьева, Пскова и далекого «Господина Великого Новгорода» — там тоже сделали солидный заказ на сотню, и уже пошли первые образцы.
Оставалась надежда, что рыцари задержатся с выходом на пару недель, и тогда в его войске будет требуемые две с половиной сотни арбалетов, полезность которых, их убийственную мощь оценили все командиры его небольшой армии. А потому нехватку арбалетов пытались компенсировать выучкой расчетов, точностью и увеличением скорострельности — два прицельных выстрела в
— Лучше пусть сражаются за совесть, не за страх, тогда никто не дрогнет, — негромко произнес Лембит, пристально наблюдая, как князь Вячко с воеводами проводит учения. «Пехотных полков» в его «армии» было всего шесть, и три из них набраны из «внутренних» маакондов. Один полк из Саккалы, прежде самой многолюдной земли, но сильно пострадавшей шесть лет тому назад после поражения и разорения крестоносцами. И два полка выставила Уганди, один из них Юрьев совместно с соседними маакондами, что с севера от города находятся. В каждом полку четыре сотни копейщиков и сотня арбалетчиков, да обоз с двумя десятками повозок, да не простыми, а превращенными в «танки», так он их с ухмылкой часто именовал, и что удивительно, название у эстов прижилось. Делали их с конца зимы, уповая на лето, и успели. От идеи «гуляй-города» пришлось отказаться — изобретение еще не появившихся таборитов показало свою потрясающую эффективность. Просто усиленные повозки, с одной стороны дополнительный дощатый щит с бойницами, который легко поднять. Пара крепких коней легко тянула этот воз, в котором перевозилась сотенная и полковая поклажа, да экипаж из трех бойцов, который в бою усиливался половиной десятка арбалетчиков. Если появлялся неприятель, то повозки ставились в боевую линию с промежутками, лошади выпрягались, боевые щиты поднимались — минутное дело при хорошо натренированных «экипажах». Арбалетчики припадали к бойницам, остальные вооружались метательными сулицами, а также «ноу-хау», от которого эсты были в полном восторге — «молотильными» цепами, алебардами и бердышами, смычки оглоблей прикрывались дощатыми щитами. И в поле появлялась самая натуральная укрепленная линия с разрывами, которые занимали слитные массы готовых к контратаке пикинеров.
Вот и сейчас Вячко повел копейщиков в контратаку — конные лучники, изображавшие наскоки рыцарской конницы, бросились наутек. А вот дружинники на конях прикрытых толстыми попонами и наголовниками обстреливали из луков вагенбург и копейщиков, обрушив целый град стрел, понятное дело, что без железных наконечников — попадания болезненные, но не опасные, не травмирующие, хотя синяки многим доставались. Смертельный случай пока только один — когда стрела в глаз попала, и глубоко вошла. Арбалетчики отвечали тем же, стараясь не зацепить коней — дружинникам в полном доспехе и в шлемах с «личинами» хоть бы хны. А вот после «боя» подсчитывали результаты попаданий и определяли по ним потенциальные «потери». И определяли победителей, которых соответственно чествовали — полков ведь шесть, и дух соперничества чувствовался.
Вообще зря говорят, что эстонцы народ хладнокровный, их нужно хорошенько расшевелить, «раздраконить», так сказать. А нынешние вообще горячий народ, даже буйный. И уже несколько раз Лембиту задумывался, чтобы после войны (понятное дело, с победным итогом) хотя бы раз в четыре года проводить военно-спортивные игры между маакондами, к ежегодно уже «внутренние» соревнования. Страна небольшая, идти недалеко, за несколько дней из конца в конец добраться можно. Сплочение произойдет куда теснее, чем общая религия, а принимать нужно именно православие, этот вариант пройдет куда мягче. И с опорой на Псков такое объединение пройдет и безболезненно, и эффективно — мощь объединенного новоявленного государства станет значительной. Именно так появилась Литва, с добровольным присоединением русских земель и принятием православия. Это потом, значительно позже литовские князья соблазном подались, унию с поляками заключили, привилегий захотелось, жить как панству. Вот это и погубило государство, что после татаро-монгольского нашествия вполне могло на себя взять роль объединителя русских земель — и ведь наполовину удалось…