Осторожно: злая инквизиция!
Шрифт:
— Кто бы говорил, — фыркнула маман. — Сама-то что?
— Не-не, я тоже берегусь! — заверила я. — Из квартиры — только под охраной Ордена!
Прощались мы долго и неохотно, клятвенно заверяя одна другую в собственной осторожности.
Беспокойство не отступало.
Из опрошенных респондентов наиболее сильное беспокойство вызывала именно Ленка.
Максим — мальчик самостоятельный, опытный, к тому же с заряженным под завязку защитным орденским артефактом. Динка сейчас, на волне благодарности,
А вот Лена… У Лены голос был пожеванный.
Что ж, исполним номер на бис.
— Алло, Лен?
— Здравствуйте, Ксения Егоровна, — с обреченностью раненого животного отозвалась Тёмина.
— Лена, — бодро выкатила я заготовленную причину для звонка, — я Динкин номер случайно потеряла. Дай еще раз?
— Подождите. Сейчас я скину…
И, пока Тёмина ковырялась в настройках попискивающего телефона, озвучила настоящую причину:
— Лена, мне не нравится твой голос. Что случилось?
— Да ничего не случилось! Все в порядке! Просто из клиники позвонили! Онкология у меня! И жить мне негде!
От неожиданности я икнула: Шипурина что, с ума сошла? На кой черт она ей это сказала?! Мы же договаривались всё решить по-тихому.
— Лена, Лена, стоп, какая клиника, сегодня же воскресенье!
— Ну, вам же это не мешает! — ядовито отозвалась моя сотрудница, и я даже слегка смутилась.
Ну, в самом деле, я же из благих побуждений!
— А как вышло, что результаты так быстро пришли? — осторожно уточнила я.
— Платная медицина демонстрирует чудеса клиентоориентированности, — вздохнула Леночка. — Доктор сказала, результаты пока предварительные, нужно полноценно обследоваться, но не затягивать ни в коем случае. Она, собственно, потому и позвонила: говорит, место есть на ближайшие дни, и… Чтоб не ждать.
— И что ты решила?
— А что я могла решить, — устало отозвалась она. — У меня денег нет, а Коля сказал, что… — голос Ленки пресекся, она несколько раз прерывисто вздохнула, выравнивая его, и продолжила: — сказал, что от меня одни траты, я сижу у него на шее, и вообще, нехрен. Потому что они там все придумали, только бы денег вытрясти, а я, дура, ведусь. Так что, наверное, буду обследоваться в общем порядке, бесплатно.
Разжать зубы. Ксюша, разжать, я сказала!
Вдох носом, выдох через рот, дыхание размеренное, ровное.
Ты никого не собираешься проклинать — ты прекрасно помнишь, кто живет у тебя под боком, и вчера убедилась, какая у него чувствительность. Ты спокойна, ты абсолютно спокойна!
…а что корпус телефона стиснула так, что костяшки побелели, — так это ерунда и пройдет.
Медленно, практически по одному пальцу, расслабив руку, я с подчеркнутым спокойствием выдала:
— Лен… Лен, давай, твоего Колю аккуратно в подворотне пришибут? У меня есть правильные знакомые,
Ленка молчала. Ей было не до моих кровожадных планов: она стояла на краю пропасти, смотрела вниз и понимала, что на этом обрыве она совершенно одна, без близкого человека.
Молчала и я.
Тем удивительнее было услышать третий голос в нашем диалоге:
— А почему нельзя от него просто уйти?
— Дина? — растерялась я.
И Ленкин изумленный голос смешался с моим:
— Ты что здесь делаешь?!
— Понятия не имею, — бодро отрапортовала Дина Больц. — Это же вы с Ксень Егорной меня в конференцию пригласили! Я решила, что, раз пригласили — наверное, что-то имели в виду, вот и жду молча.
— Это новый телефон, я, наверное, случайно, когда твой номер искала для Ксении Егоровны, никак не разберусь, дурацкие навороты, столько функций…
— Воу! — обрадовалась Динка. — Новый телефон? Крутой?
— Да, — тускло отозвалась Лена. — Очень. Коля подарил…
Динка, осознав, что эта тема так себе, резко вернулась к предыдущей:
— Так почему от него нельзя просто уйти? Но если нельзя — то можно ему домогательства к несовершеннолетним устроить. Несовершеннолетняя есть, домогательство организуем!
Я безмолвно размышляла, как объяснить молодой ведьме в возрасте «Магия рулит!», которая жаждет творить добро во имя Луны, почему нельзя подставлять людей с помощью колдовства направо и налево.
Ситуация осложнялась тем, что я и сама не очень-то хорошо это понимала, так что основным аргументом в моей педагогической беседе, скорее всего, станет: «Потому что Инквизиция!».
— Дурные вы какие-то обе, — отстраненно-обалдело пробормотала Ленка в телефон. — А я и так — ухожу. Потому и жить негде…
Ленкин голос дернулся, скакнул вверх, и в нем отчетливо зазвучали стоящие в горле Тёминой слезы.
А Шипурина, между прочим, сказала — «беречь себя».
— Лена, — вмешалась я, — слушай, а может, ты сегодня у Дины переночуешь? Это же общежитие, мало ли кто там в соседях… А так и тебе есть где переночевать, и мне спокойней будет, что все увидят: девочка живет не сама по себе, и за ней есть кому присмотреть. А в понедельник уже будешь искать жилье. Я знакомых потрясу…
На минуту кольнуло тревогой: может, разумнее было бы позвать Ленку к себе?
Если бы не Макс, я бы, пожалуй что, и позвала — несмотря на всю мою нелюдимость. Но инквизитор на постое на корню рубил этот вариант. Все же будет достаточно сложно обосновать обычному человеку нашу бурную, но плохо объяснимую деятельность.
К тому же за Больц действительно надо присмотреть — хотя бы первое время: как бы не пошла в разнос. Да и Ленку, на самом деле, не стоит сейчас оставлять одну, а с Диной ей будет комфортней, чем со мной…
Но все равно — а не зря ли я свожу этих двоих на одной жилплощади?