Парк-авеню, 79
Шрифт:
Джокер медленно двинулся к двери.
– Что-то случилось, сэр?
Мартин обернулся, рассеянно бросил:
– Нет-нет. Все в порядке.
Интересно, кто этот счастливчик? Росс невысокого роста, и у него бледное лицо. Значит, увез Марию не он.
Толкнув крутящуюся дверь, Джокер вышел на улицу. Все правильно, сам виноват. Надо было приехать сюда в тот же день. Красивые девушки быстро обзаводятся знакомствами.
Он машинально сунул в рот сигару и, не зажигая ее, принялся задумчиво грызть кончик.
А может, все к лучшему... У него сейчас слишком много
Рано или поздно она обязательно появится здесь. Они всегда возвращаются. Это – закон.
6
Третью неделю подряд на его глазах из морской пены выходила богиня. Белый купальник почти не отличался по цвету от мраморной кожи, поэтому издали девушка казалась обнаженной.
У нее была редкая фигура: полная грудь, очень тонкая талия, стройные бедра. Выйдя из воды, девушка стаскивала с головы белую шапочку, и тугие пряди густых золотистых волос рассыпались по влажным плечам. Ему никогда не приходилось видеть другого человека, кому купание приносило бы такое удовольствие, как золотоволосой незнакомке.
Она медленно шла через пляж к расстеленной банной простыне, развязывала бретельки купальника и ложилась загорать.
За все время девушка ни разу не повернула головы к его дому – роскошной вилле на вершине невысокого холма. Полежав на солнце около часа, она вставала, аккуратно складывала вещи в пляжную сумку, набрасывала на плечи халат и уезжала в маленьком автомобиле с откидным верхом.
Каждое утро все в точности повторялось. По ней можно было проверять часы. Из окна спальни он видел, как ровно в одиннадцать девушка расстилала на песке простыню и раздевалась.
Впервые он увидел ее в конце января, на другое утро после вечеринки у сенатора. Как всегда, там он крепко выпил, поэтому проснулся с жуткой головной болью. Во рту пересохло, и он позвал своего старого слугу.
– Том, принеси томатного сока! Эй, Том!
Но, то ли глуховатый Том не расслышал, то ли сделал вид, что не слышит, только ответа не последовало. Подождав еще некоторое время, он раздраженно вскочил с постели, обливаясь потом, доплелся до окна и тяжело оперся на подоконник. Перед ним раскинулась привычная картина – участок примыкавшего к вилле пляжа, белесоватое зимнее море и вдруг... Из воды медленно вышла обнаженная красавица. Сначала он не поверил свои глазам, решив, что все это ему померещилось с похмелья, и даже потряс головой, но прекрасное видение не исчезало. Присмотревшись внимательнее, он понял, что девушка одета в светлый купальник, и сконфуженно отвернулся. Весь день его преследовал чудный образ загадочной незнакомки.
Проснувшись следующим утром, он, стыдя и ругая себя за безволие, прилип к окну. «Размазня! Ведь ты – Гордон Пэйнтер. Ты – самый известный холостяк во всей Флориде. Нет такой матери, которая не хотела бы видеть тебя женихом своей дочери. А ты вздыхаешь по какой-то девушке с пляжа. Тебе даже не известно ее имя. Кто она? Скорее всего, обычная пустышка без извилин в голове».
Он почувствовал чье-то присутствие за своей спиной и резко повернулся – радом с ним молча стоял
– Красивая девчушка, мистер Гордон.
Тот рассмеялся:
– Так вот почему я не могу тебя дозваться по утрам? Тоже подглядываешь?
Том заговорил с той фамильярностью, что появляется между хозяевами и преданными слугами после долгих лет совместной жизни.
– А разве глаза есть лишь у вас, мистер Гордон?
– Том, кто она?
– Не знаю. Я вижу ее только здесь.
– Как ты думаешь, она согласится прийти сюда на обед?
Старик пристально посмотрел в его лицо острым взглядом.
– Затрудняюсь сказать, мистер Гордон. Пока не спросишь, не узнаешь.
Гордон снова уставился на пляж. Вытянувшись на простыне, девушка стала почти незаметной среди светлого песка.
– Сходи, Том. Пригласи ее на обед.
Опустив голову на руки, Мэри задремала. Утренние лучи грели спину приятным чистым теплом. Она вспомнила душную потную жару в зале во время вчерашнего представления. Взгляды возбужденных зрителей липли к телу, растекались по коже. Какими же убогими были эти мужчины, если они получали удовольствие от дешевого и, в общем-то, противного зрелища. Самое трудное начиналось после выступления. Разгоряченные любители развлечений отказывались понимать, что с окончанием шоу девушки не собираются проводить с ними время. Подружки переодевались, ждали в машине, пока Джо получит вторую половину гонорара, и уезжали.
Обычно Эвелина и Джо отправлялись куда-нибудь тратить деньги, а Мэри возвращалась домой и сразу же бросалась в ванну смывать липкие взгляды и похоть толпы. Потом девушка читала и ложилась спать. Иногда среди ночи ее будили сопение и скрип кровати, доносившиеся из комнаты любовников.
Утром Мэри просыпалась намного раньше утомленной парочки и сразу уезжала на пляж. Когда она возвращалась, Джо и Эвелина уже не спали. Мэри готовила на всех завтрак, после которого ее компаньоны исчезали. Весь день они проводили на скачках и появлялись только к вечеру.
Иногда Джо просаживал все, что у них было, и они занимали деньги у Мэри, но ни разу не отдали ей ни цента. Она не пыталась вернуть долги, поскольку понимала тщетность таких попыток.
Несмотря на эти мелкие неприятности, ей удалось скопить и положить в банк около пятисот долларов. Раз в неделю Мэри выезжала в Майами, чтобы посмотреть новый фильм или поужинать. К своей роли на сцене она относилась совершенно равнодушно, поскольку от нее требовалось изображение чувства, а не само чувство.
Мэри подняла голову – в двух шагах от нее стоял седой морщинистый негр. Мягко улыбнувшись, он нерешительно произнес:
– Мэм?
– Что вам надо?
– Мистер Гордон Пэйнтер передает вам привет и просит пожаловать к нему на обед.
Старик показал рукой на виллу. Мэри давно заметила большой дом за железным забором – дом очень богатого человека. Она повернулась к негру.
– Передайте мистеру Пэйнтеру мою благодарность за приглашение, но если он хочет меня видеть в своем доме, то почему, черт побери, не пришел сюда сам?