Пепел
Шрифт:
– Я… я, пан генерал, не могу ответить на этот вопрос…
– Redan ли это, люнет ли bonnet de pr^etre? [563]
Шляхтич-офицер, видно, превосходный кавалерист и фехтовальщик, но человек, недавно попавший в армию и несведущий в военных делах, начал чертить в воздухе какие-то фигуры. Немного из этого можно было понять. Сокольницкий сел за столик и стал торопливо писать письмо главнокомандующему. Он часто бросал писать и медленно расхаживал из угла в угол. Наконец генерал приказал Рафалу выбрать в уланском полку курьера, который должен был немедленно ехать в Окунев. Не успел Сокольницкий закончить письмо и приложить
563
Redan, bonnet de pr^etre– фортификационные термины: люнет– полевое укрепление, состоящее не менее чем из трех фасов; боннет– полевое сооружение с двойным рядом укреплений, с земляными укрытиями для стрелков и установками для пушек; барбет– возвышенная насыпная площадка за бруствером для орудия.
Пятый полк конных стрелков, под командой Казимежа Турно, еще накануне рассыпавшись длинной цепью, пересек леса, направляясь к дорогам на Табор и Подбель, и достиг Осецка, Погожели и Варшевиц. Движение его можно было проследить по рассказам пастухов. Они все время толковали о каких-то войсках, которые через леса направились к реке. Под вечер небольшая армия подошла к Дзецинову и расположилась лагерем, заняв свыше тридцати домов и выгон за деревней. Вдали виднелась колоколенка деревянного костела в Острувке и купы деревьев, окружавших десятка полтора хат этой деревушки. За нею со стороны Глинецкой Кемпы, на небольшом расстоянии от берега реки, маячили строгие линии шанца. Сокольницкий, взяв с собой несколько офицеров, выехал из деревни и. отправился осмотреть местность.
– Не успели еще обложить дерном… Добрый знак… – буркнул про себя генерал.
Он ехал медленно, не опуская подзорной трубы. Отняв ее на минуту, он обратился к сопровождавшим его офицерам:
– Турно был прав. Я не вижу палисада у эскарпов. Разве что они вбили его у контрэскарпов, чтобы нам труднее было вырубить его. А может, они роют сейчас волчьи ямы во рвах и в них забивают колья. Посмотрим…
Генерал с офицерами пустился рысью по лугу, покрытому чудной травой. Деревня Острувек как будто отдалилась от Вислы, и острый угол шанца выдался в поле, в сторону Глинок. Генерал придержал коня и стал измерять на глаз брустверы. Шея у него вытянулась, нос заострился, губы сжались, глаза засверкали. Он стал похож на хищную птицу.
– Люнетик… – с насмешливой улыбкой прошептал генерал.
Он умолк и налившимися кровью глазами снова впился в земляные валы.
Долго пожирал он их глазами. Офицеры, выпрямившись в своих седлах, ждали не шевелясь. Повернувшись к ним, генерал проговорил:
– Возможно, что у них там устроен на скорую руку блокгауз. Тогда горы наших трупов лягут под ним, как в тысяча восемьсот седьмом году под Гданьском…
Рафалу при этих словах представился блокгауз под Гданьском
– А они тем временем, – продолжал генерал, – смогут кончить мост.
Он снова направил трубу на шанец, продолжая бормотать про себя:
– Угол шанца выдается в поле футов на девяносто… Фасы длинные, фланки надежно защищают куртины. Мы должны любой ценой захватить этот шанец и уничтожить мост. Если мы не сделаем этого сегодня, завтра они кончат мост, переправятся на нашу сторону, окружат нас и растопчут. Ров не защищен, без палисада, а гласисы не обложены дерном. Как известно, на валу перед лобовым бастионом и перед бастионами боковыми нет стрелковых окопов. Людей у нас должно хватить. Если мост не кончен, так в этом люнете не может быть больше одного полка. Сегодня у нас второе мая. Мы должны все поставить на карту и завтрашний день отпраздновать на валу этого шанца.
– Значит, сегодня ночью… – произнес кто-то рядом.
– Прошу помолчать до приказа, – сказал командующий, не поворачивая головы. – Я думал, мы увидим линию редутов. У них было и время и люди, у себя ведь они, в своей державе…
Генерал повернул коня и помчался с офицерами к Глинкам и дальше, к Глинецкой Кемпе. Смеркалось. Кровавое зарево полыхало на глади Вислы, видневшейся вдали. В его лучах около шанца были видны, как на ладони, сотни людей с тачками; они срезали заступами дерн, забивали сваи палисада и, как белые муравьи, копошились во рвах. С минуту группа всадников молча смотрела на эту картину; сердце сжалось у всех при виде этих людей, вооружавших родную землю против своих же соотечественников.
На обратном пути в лагерь генерал получил донесение, что по дороге с вырубок захвачено несколько десятков подвод с бревнами, кольями, досками и жердями, ехавших под конвоем лесников. Подводы были крестьянские, из Глинецкой Кемпы. Получив разрешение сложить отобранный лес в штабеля, мужики с радостью умчались на своих повозках домой. Лесников и объездчиков Сокольницкий приказал задержать и допросить. Не много узнал от них генерал сверх того, что было ему известно, так как неприятель задерживал подводы перед крытыми дорогами шанца, где мужики и складывали лес.
Генерал собрался было поужинать в крестьянской хате, – солдаты в это время уже сидели за ужином, – когда вдруг со сторожевых постов дали знать, что из главной квартиры едет какой-то высший офицер. Сокольницкий вышел навстречу и увидел Пеллетье. Француз еле держался в седле, так как без отдыха прискакал с ротой конницы прямо из Окунева; однако, не успев еще поставить ногу на землю, он уже спросил:
– Ну как, начинаем?
– Конечно.
– А шанец?
– Я его видел. Это люнет.
– А мост?
– У меня все данные за то, что он не кончен.
– Ну так дайте мне чего-нибудь поесть. У меня приказ от главнокомандующего…
– Держать меня за полы?…
– Разумеется.
– Но мы выступим вместе?
– Разумеется.
Пеллетье набросился на петуха, совсем отощавшего перед новиной у крепостного мужика и наскоро зажаренного поваром бригадного генерала. Разгрызая зубами кости, француз не то подавал советы, не то задавал вопросы:
– Не послать ли парламентера с требованием сдать шанец?
– К чему? Зачем?
– Чтобы парламентер посмотрел, окончен ли мост?
– Как же он это увидит?
– Может сообразить по каким-нибудь признакам.
Мы должны действовать осторожно. Главнокомандующий получил сообщение из Варшавы, что двенадцать тысяч австрийцев где-то перешли Вислу.
– Если они и перешли Вислу, то так далеко, что сегодня меня с двух сторон обстрелять не смогут.