Переломный момент
Шрифт:
«Наверняка тоже фикус-душитель, – подумал он. – И явно очень дорогой фикус».
Не успев толком налюбоваться на удивительную казахскую красавицу, он краем глаза вдруг заметил в партере нечто более притягательное и уже без удивления признал в этом объекте свою новую подружку, покинутую им в самом разгаре, не пойми, чего. Вернее, в разгаре чего как раз понятно, а вот что такое его вдруг настигло и понесло как можно дальше от неё, отнюдь не ясно. Чувство самосохранения что ли? То, что она оказалась в театре в то же самое время, что и он, его совершенно не удивило.
Она выглядела слегка растерянной. Опять захотелось о ней позаботиться, узнать, что случилось, погладить по голове и решить все её проблемы. Хотя какие там у неё проблемы? Он и так знал, что проблемы у неё могут быть только дурацкие, те самые, которые она сама себе устроила на свою прекрасную задницу. В компании с ней была очень интересная дама из тех, кого называют женщинами без возраста. Этой даме бывшая тёща при всех её дорогих шмотках не годилась даже в подмётки. Неужели мамаша? Говорят, хочешь знать, как будет выглядеть твоя невеста в старости, погляди на её мамашу. Ничего себе такая мамаша. Тьфу ты, Господи! Какая ещё невеста? Взбредёт же в голову всякая чушь.
Он понадеялся, что в антракте она не останется в зале, и обрадовался, когда обе дамочки последовали к выходу в фойе. Он увлёк всю свою компанию в буфет и очень постарался попасться дамочкам на глаза. А потом получилось всё как-то неказисто. Она просто огорошила его своей прямотой. Безо всяких там женских фиглей-миглей и дурацкого кокетства практически предложила ему идти рука об руку в даль светлую и жить вместе долго и счастливо. Когда он по-отечески чмокнул её в висок, внутри у него что-то ухнуло, как оборвалось, и ему захотелось крепко взять её за руку и идти в эту даль светлую немедленно, забыв обо всём на свете. Но куда там! Во-первых, он же с сыном. Во-вторых, люди смотрят. Ну да, всё те же приличия и правила, которыми его голова забита с самого детства, как голова Страшилы забита опилками.
– Эта девушка твоя знакомая? – поинтересовалась тёща с постной физиономией, как будто и так было не ясно. Стал бы он незнакомую обнимать, и тем более, целовать, хоть и по-отечески.
– Не учительница случайно? – с ядовитой усмешкой подколола бывшая.
– Учительница? – удивился компаньон папы Саши.
– Красивая женщина, но очень печальная, – сказала его жена.
– Да, очень красивая, – согласился папа Саша. – Не упусти.
Егор ничего не сказал, так как был занят с остальными детьми обсуждением аспектов борьбы с мышиным королём.
А вот ему самому уже было не до балета и не до Чайковского. Он в основном смотрел в зрительный зал на неё, она же сидела как каменная и пристально смотрела на сцену.
После спектакля Егорка вырубился в машине у Степаныча, Валера отнёс сонного сына домой, уложил в кровать, а сам опять пил Хеннеси
Утром за завтраком Егор рассуждал об увиденном накануне.
– Ну почему, скажи, принц опять стал колоть орехи? Значит, Мышиный король всё же победил?
– Нет. Просто это был сон. Красивый сказочный сон.
– И Мышиного короля не существует?
– Думаю, нет.
– Я знаю! Надо просто завести кота. На всякий случай, если мышиный король есть.
– Ты прав.
– Ты купишь мне кота?
– Кот не игрушка, он член семьи. Без согласия мамы кота покупать нельзя.
– Знаю, – Егорка вздохнул. – Мама не хочет кота, говорит, от них шерсть и аллергия. А ты хотел бы иметь кота?
– Хотел бы, но я всё время в разъездах. Кто будет кормить кота, когда я уеду?
– Тебе надо кого-нибудь, а то ты совсем один тут, даже без кота.
– Надо
– А ты случайно не принц?
– Нет, я даже не граф.
– А вот бабушка вчера сказала, что ты такой нарядный, вылитый принц.
– Бабушка пошутила.
– А вдруг мышиный король существует? Как ты его победишь, если не принц, и кота нет?
– Да, незадача! Придётся мне как-то подучиться на принца.
– Подучись. А кто главней, принц или граф?
– Принц конечно, но самый главный принц – это кот. Он заколдованный принц.
– Как Щелкунчик?
– Точно.
– А вдруг ты тоже заколдованный принц? Просто тебя надо расколдовать.
– Это нелёгкая задача.
– Да ерунда, – Егорка махнул рукой. – Надо принцессу, она тебя поцелует му-му-му-сю-сю-сю, и всё! Принц готов.
– Это кто тебе сказал?
– В сказках пишут. Про аленького цветочка мы с бабушкой читали, и мультик ещё смотрели про красавицу и чудовище.
– То есть я, по-твоему, вылитое чудовище?
– Да! Мама так и говорит. Только ты нарядный как принц.
– Ну, не знаю. Люся меня целовала недавно, обслюнявила всего, а я в принца так и не превратился.
– Значит, Люся пока не принцесса, она ещё учится. Или тоже заколдованная.
– Мне сегодня на работу надо, нам, непринцам, приходится работать. Тебе придётся пойти со мной.
– Смотря, что ты там делаешь. Если надо копать, на меня не рассчитывай. Я плохо копаю.
– Это мы исправим.
– Ну, хорошо, пошли, раз надо. – Егор смотрел обречённо.
– Не переживай, я тебе дам планшет, пока сам буду копать.
– Тогда другое дело, пошли скорее, а то опоздаем!
Из-за планшета Егор готов был следовать к месту копания прямо в пижаме.
В офисе сын огляделся и сказал:
– Ты всё наврал, ты тут главный. Значит, принц. Как вы думаете, – поинтересовался он у секретарши, – мой папа принц?
– Нет, принц это вы, – ответила секретарша с невозмутимым видом, – а отец ваш наш местный царь. Ваше величество, желаете ли кофе?
– Желаю.
– А мне газировки, – сообщил принц.
– Газировку пить вредно, особенно детям, даже если они принцы. Мы такое барахло в нашем царстве не держим. Я могу предложить вам молока с печеньем.