Первородный грех
Шрифт:
— Как Влияние. — Это не вопрос.
Гейб медленно кивает головой, настороженно смотрит на меня.
— Что насчет моих сестер?
Гейб переплел свои пальцы с моими.
— Они все по-своему особенные.
Я думаю о Грейс, о том, как она, кажется, видела меня насквозь.
— Значит, у них тоже есть ангелы-хранители?
Папа качает головой.
— Они не нуждаются в них в настоящее время.
Я покачала ногой и села на край кровати, чувствуя, как холодный ужас пробирает меня.
—
Гейб смотрит на меня, но не отвечает. Слезы жгут мне глаза.
— Это моя вина. Я хотела, чтоб у Мэтта была жизнь.
— Это не твоя вина, Фрэнни. — Взгляд Гейба переместился на отца. — Мэтт не первый ангел, потерявший крылья из-за Лилит, — говорит он тяжелым голосом.
— Лилит? Ты имеешь в виду Лили?
Я смотрю на папу и вижу слезу, текущую по его щеке.
— Папа?
— Я был как Мэтт, — говорит он.
— Как Мэтт, — шепчу я, по большей части себе. — Ты имеешь в виду ангелом-хранителем?
Он кивает.
— Что произошло?
— Я позволил себе... отвлечься.
— На Лили, — говорю я, вкладывая вместе все кусочки мозаики. — Что она из себя представляет?
Папа пододвигает мое кресло к кровати и садится напротив меня, поставив локти на колени. Он опустил голову, как будто она была слишком тяжелой для того, чтобы держать ее.
— Она была первой женщиной — первой женой Адама.
— Адама?
Он поднимает взгляд на меня и кивает.
— У них не все было гладко, и поэтому она была изгнана из рая.
—Ты шутишь.
— Хотел бы я, — говорит Гейб.
— Значит, она демон?
Я продолжаю думать, что это должно быть шутка, но лицо Гейба очень серьезно.
— Она демон, но не совсем.
Я просто смотрю на него и отрицательно качаю головой, вскипев от разочарования, и стараюсь упорядочить всю свалившуюся на меня информацию.
— Технически она все еще человек, — говорит он. — Но она опустилась до статуса демона.
Папа берет меня за руку и вздыхает.
— Это довольно длинная история, но достаточно сказать, что Ева не единственная, кто поладил с Сатаной. Лилит, по сути, его королева, его земная спутница. В общем, она первый суккуб.
Когда я заговорила, разочарование слышалось в моем голосе.
— Тогда почему Мэтт не знал о ее демонической сущности? Ангелы должны это знать.
— У нее человеческая душа. Она не отличается от других смертных, отмеченных для Ада.
Папа покачал головой и опустил взгляд.
— Когда ты привела ее сюда... я даже не подумал. Я должен был знать. Это не имеет смысла. Она была изгнана из Рая...
— Но это было... целую вечность назад. Если она не является демоном, как она может по-прежнему оставаться живой?
Папа снова смотрит на меня.
— Люцифер подарил ее душе неограниченные возможности. Она не привязана к чему-либо —
Я прячу лицо в ладонях, потому что не могу смотреть на Гейба, когда задаю вопрос:
— Что она хочет от Люка?
Я слышу вздох Гейба, но не смотрю вверх.
— Я уверен, что ее цель — это ты. Если она сможет лишить тебя всяческой поддержки, ты станешь уязвимой... легкой мишенью.
Образы лица Люка... и Мэтта...
Они убили бы друг друга.
— Что будет с Мэттом?
Гейб садится рядом со мной на кровать. Боль в его голосе не вызывает сомнений.
— Он пал. Ему больше нет места в Раю. — Он замирает и добавляет. — Это моя вина. Я назначил его в должность, он не был готов. Полагаю, я думал... Я не знаю... — Он наклоняется ближе. — Но крылья... Это может случиться с каждым из нас. — Его голос стал таким тихим, что только я могла его услышать.
Я смотрю на папу.
— Так, как вы можете находиться... здесь, я полагаю? Как ты можете быть моим отцом? Разве это не то, как Люцифер стал дьяволом? Первый падший ангел?
— Так и есть. Но у всех нас есть выбор.
Искра надежды осветила темноту моего отчаяния.
— Так у Мэтта, возможно, все будет в порядке? Он сможет вернуть свои крылья?
Глаза Гейба печальны, когда он отвечает.
— Нет ничего, что делает Люцифера счастливее, чем собирание падших ангелов. Он считает их беглецами... более ценными, чем земные души.
— Когда я пал, — добавляет папа — У меня был выбор, как и у всех нас, присоединиться к Григорию и остаться на земле среди смертных, почти лишенными сил, или ступить на дорогу к Аду. Он заманивает нас, предлагает нам возможность сохранить наши силы, чтобы переходить с уровня на уровень... все это.
В голове все кружится, и я не могу сосредоточиться на моих мыслях. Я качаю головой и щипаю себя за лицо, пытаясь сосредоточиться.
— Григорий?
Папа вздыхает и смотрит мне в глаза.
— Не каждый падший ангел выбирает зло. Григорий — лига падших ангелов, которые живут в смертной оболочке, чтобы защищать человечество. Это наша плата. Наше покаяние и наше искупление. — Он смотрит в сторону Гейба. — И наша единственная надежда вернуть свои крылья.
Что-то холодным и темным змеем проходит через мои внутренности, заставляя меня дрожать.
— Как ты думаешь, что выберет Мэтт?
Папа качает головой.
— Я не знаю, Фрэнни. Думаю, это зависит от того, как сильно он сердится. Будучи лишенным своих крыльев, он чувствует себя преданным. Большинство потерявших крылья не могут ясно мыслить, иначе мы не оказались бы в этой ситуации.