Песня Волчьей луны
Шрифт:
– К утру все привезут, – пообещал Ирвин. Медсестра посмотрела на него с определенной опаской, но тревога быстро ушла из ее взгляда, сменившись благодарностью. Арьяна кивнула ему, улыбнулась и спросила:
– Чем конкретно могу помочь сейчас? В приемном покое, в оформлении документов, в раздаче лекарств?
Медсестра не успела ответить – откуда-то справа раздался ледяной голос, который мог принадлежать только высокой чиновнице, рассерженной вторжением на свою территорию:
– Не поняла, на каком основании вы тут распоряжаетесь?
Однажды Ирвину не повезло столкнуться с Сандарин Веккья: тогда
С того времени они не встречались, но сейчас Ирвин отметил, что госпожа Веккья совсем не изменилась. Шапка угольно-черных волос, такие же черные глаза, которые смотрели на мир брезгливо и снисходительно, ярко-алая помада и гренадерский рост: глава детской медицины княжества производила впечатление великанши, к тому же, очень жестокой – в сказках такие пожирали детей, заблудившихся в лесу.
Медсестра как-то сразу стушевалась куда-то в сторону.
– На том, что я Арьяна ваэн Гаверел, волей князя Кигана покровительница детской медицины, – с металлическими нотками в голосе ответила Арьяна, и Ирвин в очередной раз залюбовался ей. Испуганная девочка, которую он встретил в поезде, исчезла безвозвратно: дочь гранд-адмирала труса не праздновала. – А вы кто, позвольте узнать?
– Раз вы покровительница, то займитесь своими делами, – посоветовала Сандарин. – Они, как я знаю, не заходят дальше визитов с пакетом апельсинов к выздоравливающим.
– А ваши дела, как видно, касаются только отпусков по болезни во время детской эпидемии? – парировала Арьяна, и Сандарин изменилась в лице: видно, поняла, что этот кусок ей не по зубам, и эти зубы ей вышибут, если она осмелится скалиться. – Сегодня же жду вашу личную медицинскую карту. Я провела в генеральном госпитале десять дней, сражаясь с сонной чумой, а вас там и близко не было. Хочу разобраться, насколько тяжело вы были больны. И по результатам поставлю перед государем вопрос о вашем служебном несоответствии.
Ирвин узнал тот взгляд, которым Сандарин одарила на Арьяну – видел однажды в зеркале перед тем, как обратиться. Он встал так, чтобы прикрыть жену собой – Сандарин посмотрела на него так, словно только что поняла, что он здесь, и усмехнулась.
– Разумеется, ваше высочество. А я потом отправлю к князю Кигану прошение о защите моей чести и достоинства.
Ирвин ухмыльнулся – про честь и достоинство Сандарин и слыхом не слыхивала. Ее больше интересовали деньги, которые можно было заработать на поставках медикаментов, и обязательная дань глубокого уважения, которую на ее счет перечисляли главврачи всех столичных госпиталей. Конечно, она не захочет лишиться своих выгод – Лотар был прав, у Арьяны появился новый и очень опасный враг.
– Разумеется, – кивнула
***
Арьяна осталась в госпитале до утра, и это время пролетело, как один миг. Вроде бы только что она вошла в просторный холл, запруженный народом – и вот уже сидит в ординаторской над картами перевезенных с полуострова больных, а за окном разливается рассвет. Работы, конечно, оказалось много, но весь генеральный госпиталь действовал, как единый отлаженный механизм, и новые врачи и пациенты влились в него и стали его частью.
– Ваше высочество.
Арьяна обернулась. Джанет, немолодая медсестра, стояла в дверях, держа в руках бумажный стаканчик с кофе.
– Вы бы отдохнули, – посоветовала женщина. – Всю ночь тут с нами на ногах. Вроде все разгребли, всех обустроили, дальше только обычная работа.
– Как там ваш Шейми поживает? – спросила Арьяна, вспомнив мальчика, который проснулся после укола от сонной чумы и попросил поспать еще. Джанет улыбнулась – ей было приятно, что во всей сутолоке и суете принцесса не забыла о ее внуке.
– С ним все в порядке, ваше высочество. Играет с соседскими мальчишками. И спать все такой же охотник. Мать удивляется, как же он так не выспался-то!
Арьяна вздохнула и, сделав последние пометки в карте пациента, закрыла ее и сказала:
– Да, вы правы, надо домой. Князь Ирвин привез лекарства?
– Привез, ваше высочество. И чар-смолу, и все по списку. Он сейчас, кажется, у главврача.
– Хорошо, – Арьяна поднялась из-за стола. Ночь пролетела незаметно, но сейчас она поняла, что страшно устала. Хотелось упасть в кровать и не просыпаться. – Там в буфете еще остался кофе?
– Любой, какой захотите, – улыбнулась Джанет. – Для вас, ваше высочество, будет все, что только попросите.
Госпиталь был похож на море, которое утихало после шторма. Со всех сторон звучали голоса и шаги: врачи входили в палаты и разговаривали с маленькими пациентами, медсестры разносили лекарства, санитары мыли лестницу. Но ни тревоги, ни суеты здесь больше не было: госпиталь принял новых сотрудников и пациентов, и началась спокойная ежедневная работа.
“Вот я и на своем месте”, – подумала Арьяна, спускаясь в буфет. Здесь в любое время суток можно было получить сэндвич с сыром, галеты и чашку крепкого кофе. Буфетчик протирал стойку: судя по осунувшемуся лицу и покрасневшим глазам, у него было много работы минувшей ночью. Сев на высокий стул, Арьяна попросила кофе и в ожидании своего заказа вдруг вспомнила о сестре. Кейди никогда не поняла бы ее. Она находила удовольствие и смысл жизни в прогулках, украшениях и балах, а не в делах и помощи.
Вот и сейчас она не поняла бы, почему Арьяна едва дышит от усталости и чувствует себя счастливой. Нужной.
– Кофе, вашвысочество, – буфетчик поставил перед Арьяной белую кружку и добавил: – Сэндвичей нет, хлеб только к девяти утра подвезут. Могу сушек насыпать, будете?
Арьяна не стала отказываться: мелкие золотистые сушки, которые обожали в Хармиране, пришлись ей по вкусу. Свежие и ароматные, соленые, они просто рассыпались во рту. Съев пару сушек и сделав несколько глотков кофе, Арьяна спросила: